Нуждаюсь в этой поездке. Всё оставляю здесь, в Стамбуле. Забираю с собой — материальное. Прошло время, когда я писал то, что не мог сказать самому себе. «Нет ничего проще, чем, стоя на месте, пережевывать жвачку прошлого. И аргументировать это тем, что, дескать, анализирую, набираюсь опыта… Паршивый самообман и элементарная трусость… Надо сделать не один шаг вперед, а сколько потребуется. Спросишь, во имя чего, кого? Самого себя, прежде всего. Мы нужны самим себе…»
И почему только сейчас я вспомнил твои слова?.. Вылет завтра утром.
<p>Часть IV</p><p>Вопреки</p>Иметь право думать что хочешь, думать дурно или вообще почти не думать, право жить, как тебе нравится, быть такой, как тебе нравится. Не могу сказать «быть самой собой», потому что я всего только податливая глина, но иметь право отвергать навязанную тебе форму…
Франсуаза Саган<p>1</p>…Я вернулась.
В город, где лето носит дождевик. В город неподдельный, откровенный. Порой суровый…
Он остался там. Она оказалась здесь.
Стамбул и Москва — даже по грамматическому роду мужчина и женщина. Такие разные…
Они любили или любят друг друга?..
Прогадала. В Москве оказалось еще холоднее, чем я предполагала.
Лето здесь пока лишь по календарю.
Москва. Мои детство, юность, молодость.
Здесь нет необходимости смотреть на воспоминания сквозь увеличительное стекло.
Всё как на ладони.
Здесь прошлое в самом воздухе. Стоит сделать вдох, и картинки начнут вырисовываться перед глазами.
Как сложно здесь думать о будущем…
Город, где наслаждаются сейчас.
Ах, влюбилась? Ну и прекрасно. Люби, но только сегодня, без перспективы, без планов на завтра.
Ах, купила, наконец, малиновую блузу от Jil Sander? Великолепно. Надень быстрей, носи назло подругам-конкуренткам, но и не думай оставлять ее на следующий сезон.
Ах, появилась возможность убраться отсюда? Неплохо. Уезжай, но запомни: ты все равно вернешься. Moscow never dies… Москва в твоем сердце неистребима.
Да, это город нового реализма — цинизма. И не верти головой, малышка. Разбитое сердце — часть нашего дресс-кода…
Бесполезно исписывать именем любимого заборы — в попытке приблизиться к нему. Здесь давно не верят во взаимность чувств. Но здесь еще не разучились любить…
Я совсем никак не чувствую себя. Все вроде привычно и одновременно незнакомо. Нет, это не Москва изменилась за одну весну. Я изменилась.
…Те, которые долго здесь не были, а потом вернулись, в один голос заявляют, что стали возвышенней. Это мода, наверно, такая: держаться с Москвой на дистанции, посмеиваться над ее хамоватостью и дороговизной, уплетая при этом безвкусный попкорн в каком-нибудь уж больно правильном уголке Европе. Москву надо уметь понять. Она дама опытная, скупая на проявление чувств. Никак не устанет гримироваться, прятать лицо…
