Когда я думаю о Блоке… полностью

Автор вместе с некоторыми другими исследователями не абсолютизирует понятие «лирический герой», даже сомневается в его правомерности. Думается, что эти сомнения латентно присутствуют в объяснениях этого понятия Л. Долгополовым. Он пишет, что лирический герой – это «концентрированное выражение личности самого поэта в её символическом и обобщённом выражении». И далее: «Лирический герой, каким он сложился в поэзии Блока – это образ поэта…». Эту мысль, как представляется, подтверждает и сам Блок: «Я уже сделал собственную жизнь искусством (тенденция, проходящая очень ярко через всё европейское декадентство). По замечанию Томашевского, символисты склонны к «биографическому лиризму» в своём творчестве. Однако о «лирическом герое» Бальмонта или Андрея Белого, кажется, никто не писал. Е. Эткинд полагает, что введение понятия «лирический герой» «способствовало формализации знаний о литературе… а не пониманию смысла искусства». Обращаясь к понятию «лирический герой» многие исследователи опираются на высказывание Блока о том, что его «трилогия» – «роман в стихах», и это логично. Но у поэта есть и другое объяснение «трилогии»: «Это дневник, в котором Бог позволил мне высказаться стихами» (курсив мой. – Д. М.). Думается, что «дневник» означает подённую запись, а не указывает на форму романа. Не случайна же датировка всех стихотворений поэта. Очень тонко и верно заметил А. Кушнер, что «лирический герой – лирическая маска (курсив мой – Д. М.) редко так точно, почти не оставляя зазора, накладывается на лицо поэта». Автор рискнул приподнять эту маску и прочесть многие стихи как страницы лирического дневника, поэтому он уклоняется от понятия «лирический герой» в главах книги, связанных с именами любимых женщин поэта К. М. Садовской, Н. Н. Волоховой, Л. А. Дельмас и допускает его в рассмотрении циклов, где «сюжет чувств» опирается (в разной степени) на объективную (и субъективно воспринятую) реальность. В главах книги, где речь идёт о любви Блока к реальным женщинам, к мистической Прекрасной Даме и косвенно связанной с ней Л. Д. Менделеевой, есть необходимость включения биографических материалов и фактов, касающихся личности персонажей. В других главах биографические подтексты исключены.

Книга «Когда я думаю о Блоке…» не является методическим пособием, но и не исключает некоторые методические ориентиры, указанные как в отборе поэтического материала, биографических фактов, так и в отдельной главе «Восприятие и анализ лирического стихотворения».

Память о Блоке живёт не только в научных и школьных штудиях, но и в стихотворениях, адресованных поэту. Некоторые из них завершают книгу. Она написана для учителей, моих коллег, для студентов филологических факультетов, которые придут в школу, и для всех, кому имя Блока «Звук понятный и знакомый / Не пустой для сердца звук!».