Глядя на ее дрожащие руки, Сисси готова была поклясться – подруга изнемогает без курева.
– Наверное, так будет лучше, – кивнула миссис Пернелл. – Покормишь малышку? – спросила она у дочери.
Сисси подняла голову и встретила сочувственный взгляд матери. Она ни словом не обмолвилась ни о своем разбитом сердце, ни о решимости справиться с горем: мама и так все знает. Быть матерью – это не только родить ребенка, но также понимать его, любить и стараться защитить.
– Да, – кивнула Сисси.
Айви начала жалобно попискивать, словно птичка.
Искупав малышку и с третьей попытки надев на нее подгузник, Сисси поднялась в детскую, села в кресло-качалку и приложила рожок к розовым губкам Айви. Когда Бойд предложил сделать вид, будто это их собственное дитя, она ему не поверила. Можно ли полюбить чужого ребенка материнской любовью? Однако, чувствуя, как маленькое тельце расслабляется в ее руках, а крошечный кулачок сжимает палец, Сисси ощутила прилив истинной материнской любви.
Дверь открылась, в проеме появился Бойд. На краткий миг Сисси позволила себе представить, что они семья, Айви их дочь, а Маргарет и Реджи никогда не существовало.
– Здравствуй, Сессали, – неуверенно произнес Бойд, не решаясь войти.
Звук собственного имени заставил ее вернуться к жестокой действительности. Соска выскользнула из ротика Айви. Девочка заплакала. Сисси тут же поправила соску, радуясь, что может сосредоточиться на своем занятии и не смотреть на Бойда.
– Битти сказала, ты вела себя очень мужественно.
Сисси покачала головой:
– Ребенок появился настолько быстро, я даже испугаться не успела. Кроме того, мы обе смотрели «Унесенные ветром», поэтому знали, что делать.
Бойд усмехнулся, и сердце Сисси забилось быстрее.
– Битти говорит, ты всем руководила, а она лишь выполняла твои указания. Я тобой горжусь.
«Я не твоя, чтобы ты мной гордился», – подумала Сисси, однако промолчала. Приятно быть предметом его гордости и внимания, даже если теперь у нее нет на это права.
– Как Маргарет?
Бойд стал серьезным.
– Не хочет ехать в больницу. Я осмотрел ее и не вижу противопоказаний – пусть остается в Карроуморе. Только что отнес Маргарет в кровать. Битти и твоя мама переодевают ее в чистое. Я попросил кухарку принести ей поесть.
Бойд опустился на колени рядом с креслом, осторожно положил большую ладонь Айви на головку, украшенную пучочком волнистых рыжеватых волос.
– Красавица, правда?
– Да, правда. Только очень уж нетерпеливая. – Сисси попыталась улыбнуться и не смогла.
Она уже забыла, когда улыбалась по-настоящему.
Бойд ласково погладил Айви по щечке, покрытой персиковым пушком. Глазки у девочки закрылись, соска выскользнула изо рта.
– Я надеялся, что она унаследует волосы Реджи. Сам он терпеть их не мог, но в нашем роду в каждом поколении обязательно получается один рыжий.
Сисси передала бутылочку Бойду, переложила Айви на плечо и осторожно похлопала по спинке.
– Так что теперь с нами будет, Сессали?
Она встретилась с ним взглядом. Не следовало этого делать. Сердцу не прикажешь: оно по-прежнему томится от любви к Бойду. Однако Сисси понимала – платиновое кольцо на пальце Маргарет и ребенок, дремлющий у нее на руках, никуда не денутся. Так же как клятвы и обещания, которые она не сможет нарушить.
Сисси закрыла глаза и принялась покачивать девочку, постепенно успокаиваясь.
– Я вернусь в родительский дом, стану помогать отцу с делами прихода, украшать церковь цветами к свадьбам и похоронам. Ты же знаешь, я неплохо справляюсь. Научу Айви называть меня «тетя Сисси» – она мне как дочь, но я ей чужая. А ты будешь жить в Карроуморе с женой и ребенком и станешь уважаемым доктором, как и планировал.
– Этого я не планировал, Сессали. – Голос Бойда дрогнул.
Сисси закрыла глаза, чтобы не видеть его лица.
– Я тоже, но все случилось именно так. Мы не в силах ничего изменить, и чем раньше поймем это, тем скорее сможем обрести новое счастье.
– Давай сбежим, – порывисто произнес Бойд. – Ты, я и Айви. Уедем туда, где нас никто не знает, начнем новую жизнь. Я всегда смогу найти работу. Маргарет только обрадуется. Будет наслаждаться ролью обманутой и брошенной жены.
Сисси стало дурно. Нельзя сказать, что эта мысль не приходила ей в голову. Но она точно знала – если они с Бойдом убегут, то всю оставшуюся жизнь будут мучиться угрызениями совести.
– Ты же знаешь, мы не можем. Мы оба понимаем, что никогда этого не сделаем.
Она перестала качать Айви, и та зашевелилась. Сисси принялась ходить по комнате, пока малышка не успокоилась.
– Я люблю тебя, Сессали, и моя любовь никогда не иссякнет.
Сисси остановилась у окна, глядя на задний двор и реку, на берегу которой величественно возвышалось Древо Желаний. Ей вспомнились ленты в дупле, мечты и желания, продиктованные простодушной невинностью, беззаботным тщеславием и пустой бравадой.
