– Я просто пытаюсь о тебе позаботиться, Элеонора…
– Я знаю, – резко кивнула Элеонора. – Но я теперь большая девочка, мне не нужно, чтобы ты вмешивалась. Позволь мне самой разбираться со своей семьей, хорошо?
– Конечно, – буркнула Карен себе под нос. – Я люблю тебя.
Но Элеонора уже закрыла дверь.
Элеонора прислонилась к входной двери и выдохнула. До этой секунды она боялась даже дышать. Она так устала, что глаза просто закрывались, но она не могла позволить усталости победить. Она неподвижно стояла секунду или две, прислушиваясь, не начнется ли плач, который обычно сопровождал ее уход из комнаты. Ничего не услышав, она побежала наверх, перепрыгивая через две ступеньки, пересекла лестничную площадку и ворвалась в их с Адамом спальню. Она резко раскрыла дверь, и та ударилась о стену так громко, что Элеонора сжалась от этого звука.
Она не знала, что ищет, но в любом случае времени на поиски оставалось мало. Если учесть, что до недавних пор только она одна занималась наведением порядка, у Адама просто не могло быть большого количества тайников. Но некоторых мест она не касалась, например ящиков в его прикроватной тумбочке. Она действовала быстро и суматошно, вытаскивая невинные вещи мужа: зарядка для телефона, запасная лампочка, пульт дистанционного управления для док-станции, давно отправленной на свалку. Никаких писем от тайной любовницы, никаких запасных телефонов, никакого кружевного нижнего белья или счетов за роскошный гостиничный номер. С тем же результатом она обшарила его карманы и поискала под кроватью. Ничто не давало повода заподозрить его в том, что он не любящий муж и отец. Слова Карен это тоже не опровергало, но не нашлось ничего, что она могла бы предъявить мужу.
Она попыталась представить, как ее муж вместе с другой женщиной подыскивают ювелирное украшение, как он нежно опускает ладонь на ее руку, когда она выбирает для себя утешительный приз. У нее в голове пронеслась еще одна мысль. Адам ее бросит? Ей стало тошно, когда она совершенно четко поняла, что даже если найдет доказательства измены Адама, она не станет их ему предъявлять. Она не сможет, потому что это заставит его сделать выбор. А если он выберет не ее?
Если честно, я была просто в замешательстве. Я не говорю, что не верю в случайные совпадения, но то, что из всех психиатров Джессика выбрала именно меня, нельзя было назвать случайностью. Это было бы уж слишком. Вначале я думала, что она пытается вынудить меня рассказать все Элеоноре, чтобы та бросила его. Но такое было просто невозможно – врачебная тайна. Это запрещено!
Все правильно. Вначале я гадала, не говорит ли она мне все эти ужасные вещи, чтобы не оставить мне другого выбора, кроме как рассказать Элеоноре. Я никогда не думала, что она начнет делать то, что говорила. Мне следовало бы действовать быстрее.
Вы знаете, что произошло. Она мне не поверила.
Нет, она просто ушла в отрицание. Кроме того, я все равно не могла сообщить ей, что Джессика моя пациентка или пересказать ей наши разговоры. У меня не было других доказательств, которые я могла бы ей представить, кроме того, что я видела, как ее муж стоит рядом с девушкой в магазине.
А что я могла сделать? Мне пришлось ждать ее следующего шага. Вы утверждаете, что мне следовало сделать больше? Что это моя вина?
Конечно, чувствую. Мне следовало сделать больше. Я просто не знаю, как я могла бы понять после одной встречи с ней, на что она способна. Я не имела представления о том, кто она на самом деле. А когда я пыталась их предупредить, они меня не слушали. Они мне не верили. Я сделала все, что могла. Я только хотела их защитить.
Вот именно. Значит, вы меня и впрямь понимаете.
Элеонора лежала на диване, пристроив голову на коленях у мужа. Оба они уставились в экран телевизора, хотя если бы кто-то спросил у нее название той бессмысленной чуши, которую они смотрели, она не смогла бы ответить. Она не знала. Ее тело казалось тяжелым от усталости, которая копилась день за днем, но мозг не переставал работать с минуты пробуждения в пустой кровати в полной тишине дома.
