Шепот: Парни, он опять ныряет. Смотрите!
Писака: Так, вот нормальная «вилочка».
Шепот: Парни, он идет вглубь.
Писака: Тяни, Большой Зуб, авось повезет.
Женский голос: Он вас не понимает. Он не будет тянуть, на юго-западе…
Блин: Она права. Я не видел, чтобы косточку счастья рвали на части еще где-то, кроме Питтсбурга.
Писака: Ты это о чем? Гляди. Его друган в теме. Лады, паря, тяни.
Фотокор: Дайте-ка я щелкну…
Все: Повезло.
Писака: Свезло тебе. Скажите ему, пусть повторит свое имя.
Женский голос: Он говорит, его зовут Ян.
Редактор: Спросите, какое у него лучшее время.
Женский голос: Он говорит… ой, он
Редактор: Нет времени? Он что, никогда не бегал марафон?
Женский голос: Нет. Но старший товарищ говорит, что Ян отлично бегает.
Редактор: Почему его пригласили?
Женский голос: Его друг говорит, Ян отлично бегал пять километров.
Блин: Пять кэмэ – за какое время?
Женский голос: Он говорит, что не знает за какое. Время никто не засекал.
Писака: Спросите его… спросите его о семье.
Женский голос: Он говорит, что живет с тетей и дядей возле Цюйфу. И с матерью. Он говорит, его отец умер.
Писака: Сиротка! Вот о нем мы и напишем. Золушка, сиротка, марафонец! Меньшинство, скромняга, родом из Дальнего Замонголья, летит как на крыльях, обгоняет всех и вся, берет золото. Сбылось все, что я загадывал…
Редактор: Очень мило. Только желание сейчас загадал он.
Голос китайца
Женский голос: За Великий поход!
Все:
Редактор: За Великий забег!
Все:
Блин: За ракетный комплекс «Эм-Экс»!
Все:
Писака: Блин, вот теперь ты влип. Сюда идет наш чудик-мудик.
Женский голос: Господин из прессы говорит, вместе с мистером Мудэ к нам идет мистер Сюй Лян. Наш самый быстрый марафонец. Его рекорд – два часа тринадцать с чем-то.
Редактор: Два тринадцать! Это вам не хрен собачий.
Мудэ: Добрый вечер. Позвольте представить вам нашего китайского чемпиона мистера Сюй Ляна.
Все:
Писака: Как он опрокидывает, а, герой-то.
Блин: И сдается мне, это не первый привал нашего героя. Эй, Сюй Лян! За «Питтсбургских Пиратов»!
Все:
Мудэ: Кстати, мистер У, у меня для вас сюрприз. Будьте добры.
Блин: Это что?
Мудэ: Ваш официальный пакет – ваши пропуска, именная карточка и номер. Вы приглашены участвовать в завтрашнем состязании, мистер У. Как бегун.
Блин: Вот черт!
Редактор: Блин? Побежит завтра?
Голос китайца:
Все:
Мудэ: Господа и дамы, мне нужно отвести мистера Сюй Ляна к другим столам.
Редактор: До свиданья.
Все:
Блин: Оххх, черт…
Шепот: …а теперь десерты: миндальная лапша в сладком мандариново-апельсиновом сиропе, глазированные яблоки, опущенные горячими в холодную воду, чтобы глазурь застыла; ни печеньки счастья – то есть вообще ни одной китайской печеньки счастья в Китае…
После полуночи разболтанный «DC-3» боролся с нараставшим боковым ветром, заходя на посадку в пекинском аэропорту. На борту самолета, летевшего из Северной Кореи, имелись тонна с лишком красного женьшеня и одинокий пассажир, для которого это был последний из перелетов в цепочке, начавшейся в Танзании.
Очнувшись, Магапиус обнаружил, что выгружен на продуваемую ветром летную полосу. Смутные рабочие, таскавшие упаковки женьшеня в пикап, с Магапиусом не заговаривали, и он понимал, что попытка пообщаться с ними будет тщетной. Стоя рядом с чемоданчиком, Магапиус наблюдал, и на него наваливалось уныние. Когда все ящики перенесли в кузов, он шагнул вперед и спросил:
– Пекин?
Рабочие уставились на него так, будто он появился ниоткуда.
– Я бегаю, – сказал он, демонстрируя широкий шаг. – Пекин.
Один рабочий осклабился и заверещал, затем все они осклабились и заверещали. Багаж Магапиуса затолкали вглубь кузова. Магапиус собрался было ползти за чемоданом, но рабочие рассудили иначе. Они усадили Магапиуса в кабину к водителю. В кузове поехали сами.
В комплексе, где жили китайцы, Ян скатился с койки, просеменил на цыпочках мимо похрапывающего соседа и закрыл окно. Яна разбудил не сквозняк. Ян не спал.
Он посмотрел вниз, на улицу, растянувшуюся в потемках под окном общаги. Старт на площади Тяньаньмэнь в десяти километрах по правую руку, разворот – в двадцати по левую. О финише Ян не думал, только о контрольном времени. Нельзя отставать от Чжоа, который уже бегал 20 километров и в контрольное время укладывался; потом надо что есть сил бежать к отметке в 35 километров, даже если после нее рухнешь через десять шагов. Тогда, если захочется, можно будет подняться и дойти до площади пешком, отстав от десятки победителей на несколько часов. Если к тому времени миллион зрителей разойдется по домам – тем лучше.
