Когда идет дождь… полностью

Жарко-то как, аж волосы вместе с потом выходят… Да, вылазь же ты на свет божий, дите окаянное… Рано? Как же рано, когда моченьки-то уже не осталось, душа вот-вот улетучится…

— Рано, тебе говорят!

— Ну, ладно. Попить бы… За что же ты, мамочка, родила меня? За какие такие грехи терпеть все это! Один грех — любовь плотская. Ой, лишь бы не девчонка… Да чего ж эта баба рядом так орет? И без нее тошно…

Ну, и печет от этой батареи, жарко. Куда все врачи-то подевались? Так и рожу здесь. «Рано еще!» Да, чтоб все провалилось! Как уж дольше терпеть-кровь в жилах стынет…

— Беги на стол!

_Наконец-то!!! Как легко, как хорошо, а стены-то какие белые, какие чистые… Небо какое прозрачное, пар клубится… Кричит. Замолчал. Почему замолчал? Сестра, посмотрите, что это ребенок замолчал? Все нормально?! Все нормально!!! Сын! И, Слава Богу!..»

«…За меня не беспокойтесь, все хорошо. А сын большой и красивый, с Юркиным носом — порода, да и голосок — ого-го!

Нужно придумывать имя. И, вообще, вы не представляете, какой он здоровенький!

Ну и весело же нам теперь будет жить!

Сын-то каков, сорвал с медсестры ручонкой марлевую повязку. Прямо, как отец — маски срывает, обличитель!

Действительно, число 13 для нас стало магическим и приносящим счастье!..».

13 ноября 1987 год.

Петя, Петенька, Петруша… Ему уже месяц с небольшим. Он розовенький и веселый!

И вдруг захлебнулся свет за окном. Вскинулась, заметалась предновогодняя метель. В больнице стынут стены.

— Мамаша, отойди от дверей операционной! — Н-н-нет!!!

Хрустнула эмаль стиснутых судорогой зубов.

— За что? За что такой испытание? Медсестра… Что она говорит? У малыша аллергия на наркоз?! Сердечко остановилось?!? Мир рушится, как песочное нагромождение, и уже нечем дышать.

— Нет! Нет! Я хочу умереть! Пустите меня к моему сыну! Только не он! Мальчик мой…

— Тихо, тихо! Возьми себя в руки. Ребенку-то уже лучше. Слышишь?! Мамаша! Лучше ему.

Эля сползает по стене на пол, сгребая под ногти бесчувственных рук краску с панели:

— Спаси его, Боже, спаси…

— Дак спасли его, тебе говорят. Чего ты?

Постепенно все вокруг приобретает изначальный цвет, и уже солнце в морозные больничные окна.

— Эльмирочка, сегодня уж я подежурю около Петруши.

— Да что ты, мам! О чем ты говоришь? Разве я отойду от него?

И Лилия Федоровна понимает, что спорить с дочерью бесполезно.

— Ура! Папа приехал! Петя, твой папа приехал. Смотри, какой отец-то у нас бородатый!

Названный в честь великого реформатора Петра I, маленький сын ужасно боится футляра от гитары отца. Особенно, когда его открывают.

— Не плачь, малыш! Чего ты боишься? Это ж совсем не страшно! — зычно голосящего мальчишку голышом усаживают в футляр. Он вдруг умолкает и начинает, еще всхлипывая, улыбаться. Вот захлопал ладошкой по стенкам этого уже теперь совсем не страшного футляра.

— Ему понравилось! Он поборол свой страх. Юр, а наш сын растет!

В Уфе событие. Из Ленинграда приехала группа ДДТ в ее новом составе. Снова в этом городе Юрий Шевчук. Уже признанный Юрий Шевчук.

В зале дворца «Юбилейный» яблоку негде упасть. В центре, в партере уфимская комсомольская элита. Среди этой публики нет свиста и выкриков, только вежливые хлопки. Над ней нависла тишина, как пузырь воздуха в плотно сбитой вокруг массе из мощного дыхания, восторженного рева и пота, что ручьем между лопаток у Юры.

Эля идет по проходу между рядами к первому, где сидят друзья и близкие. Ее глаза застилает горячая пелена какого-то почти сладострастного упоения. Это доселе неизведанное, головокружительное чувство. Ее Юрка — победитель! Да, да! Именно победитель, вернувшийся в родной город со щитом!