Эта книга – историческое свидетельство, полное драматизма и зрелой мудрости. После начала Второй мировой войны привычная жизнь этнических японцев в Америке была разрушена. Они превратились во врагов государства. Некоторых из них арестовали, других выслали из страны, третьих интернировали в лагеря. Так происходит и с героями Оцуки: отца задержали, а мать и двоих детей отправили в Юту, в барак за колючей проволокой. Но что дальше? Вернется ли когда-нибудь время нежных теплых дней, голубого неба, зеленых лужаек перед крыльцом – милой повседневной жизни, чья ценность осознается лишь тогда, когда ты все потерял? Обратившаяся к прошлому своей семьи, Джули Оцука с невероятным мастерством показывает, как тяжелые страницы истории преодолеваются самой жизнью, в которой есть все: рутина, страх, отчаяние, красота и воссоединение после долгой разлуки.
Julie Otsuka
WHEN THE EMPEROR WAS DIVINE
Эти листки появились в течение одной ночи. На рекламных щитах, стволах деревьев, спинках скамеек на автобусных остановках. Один висел на витрине «Вулворта». Другой – у входа в Христианский союз молодежи. Третий – на дверях муниципального суда. На всех телефонных будках, попадавшихся на Университетской улице, тоже были такие листки, прикрепленные на уровне глаз. Женщина, идущая в библиотеку, чтобы вернуть книгу, увидела его в окне почты. Это было в Беркли весной 1942 года, теплым солнечным днем. На женщине были новые очки, и впервые за последние несколько недель она видела все ясно и отчетливо. Теперь ей не надо было прищуриваться, чтобы разглядеть что-то как следует, но она все равно щурилась по привычке. Женщина прочла объявление от первой до последней строчки, достала авторучку и прочла еще раз. Шрифт был мелкий и бледный. Она написала несколько слов на обратной стороне банковской расписки, повернулась и пошла домой собирать вещи.
Когда через девять дней из библиотеки пришло извещение с просьбой вернуть книгу, женщина еще не закончила собирать вещи. Дети только что ушли в школу, во всех комнатах на полу стояли коробки и чемоданы. Женщина бросила конверт в первый попавшийся чемодан и вышла из дома.
На улице припекало, и пальмы лениво покачивали листьями. Женщина надела белые шелковые перчатки и двинулась по Эшби в восточном направлении. Она пересекла Калифорния-стрит, зашла в аптеку «Рамфорд», купила несколько кусков мыла «Люкс» и большую банку крема для лица. Прошла мимо магазина дешевых товаров и бакалеи, не встретив никого из знакомых. В газетном киоске на углу Гроув купила свежую «Беркли газетт». Быстро просмотрела заголовки. Движение по Бирма-роуд перекрыто, Ивонна, одна из пятерых близняшек, родившихся в семье Дион, поправляется после операции на ухе. Со вторника вводится нормированная продажа сахара. Женщина осторожно свернула газету, чтобы не запачкать типографской краской белые перчатки.
Она остановилась у магазина хозяйственных товаров «Ланди» и стала рассматривать садовые лопаты в витрине. Это были хорошие лопаты с прочными металлическими ручками, и в какой-то момент она даже подумала, что стоит купить одну: цена вполне разумная и не в ее правилах упускать выгодную покупку. Потом она вспомнила, что у нее уже есть лопата, лежит дома, в сарае. Точнее, даже две. Третья была совершенно не нужна. Женщина разгладила складки платья и вошла в магазин.
– Отличные очки, – заметил Джой Ланди, едва ее увидел.
– Думаете? – спросила женщина. – Я к ним еще не привыкла. – Подойдя к полке с товарами, она взяла молоток и крепко сжала в руке. – Есть у вас побольше?
Джой Ланди ответил, что этот самый большой из тех, что продаются в его магазине. Она положила молоток на полку.
– Как ваша крыша, больше не течет? – спросил Джой Ланди.
– Если бы. Недавно протекла еще в одном месте. Наверное, дранка прогнила насквозь.
– Да, дождей в этом году было много.
Женщина кивнула.
– Но и ясных дней достаточно, – добавила она.
Прошлась по магазину, внимательно оглядывая полки. Выбрала две катушки скотча, моток бечевки и вернулась к кассе.
– Каждый раз, когда идет дождь, приходится подставлять под протечку ведро, – сказала она и положила на прилавок две монеты по двадцать пять центов.
– Хорошо, что эту проблему можно так просто решить, – заметил Джой Ланди и, не глядя на нее, отодвинул монеты. – Заплатите потом, – буркнул он и стал сосредоточенно протирать кассу тряпкой.
Какое-то темное пятно никак не оттиралось.
– Я хочу заплатить сейчас, – сказала женщина.
– Не стоит беспокоиться. – Он достал из кармана два леденца в золотой фольге. – Для ваших детишек.
Она сунула леденцы в сумочку, а монеты оставила на прилавке. Поблагодарила за леденцы и направилась к выходу.
– Это красное платье вам очень идет, – крикнул Джой Ланди ей вслед.
Женщина повернулась и внимательно посмотрела на него, прищурившись поверх очков.
– Спасибо, – произнесла она. – Спасибо вам, Джой.
Дверь захлопнулась за ее спиной, и она вновь оказалась на улице. Внезапно ей пришло в голову, что она много лет делала покупки в магазине Джоя Ланди и никогда не называла владельца по имени. Такая фамильярность казалась ей странной. Даже неприличной. И все же сегодня она назвала его Джой. И теперь жалела, что не сделала этого раньше.
