На телефоне звенит таймер. Пора. Надеваю платье и туфли, хватаю сумочку. Бросаю последний взгляд в зеркало. Я похожа на текилу санрайз. Тот самый коктейль, который потягивают девушки в клубах в ожидании, когда выбранный ими парень уже осмелится подойти. Или на тот, что пьют в знойную жару парни в пляжных рубашках на берегу океана, пялясь то на проплывающих мимо девушек в бикини, то на мелькающие цифры в своих ноутбуках.
Водитель галантно открывает мне двери, хотя тариф моего такси всегда «эконом». Ему где-то за 50. Он в милой рубашке с платочком в кармане, что делает его похожим на идеального дедушку из комедий про сложных подростков.
– Вы прекрасно выглядите! Сегодня особенный день? – он пристегивается и бросает взгляд в зеркало заднего вида.
– Каждый день особенный, если знаете, зачем живете, – его старческий смех разливает по салону и почему-то меня успокаивает.
– Хорошие слова!
Больше он не произносит ни слова. Машина останавливается на светофоре недалеко от кафе. Из окна я вижу вход. Пальцами перебираю ремешок сумочки, уговаривая себя не забывать дышать.
«Я у входа)», – его сообщение только добавляет мне дрожи. Но я никого не вижу.
Машина заворачивает и останавливается.
– Будьте собой, – водитель улыбается. В его глазах мелькают образы тех дней, когда он сам нервничал перед встречей с будущей женой.
– Спасибо… Хорошего вам дня!
– Взаимно, милая леди!
Я открываю дверь и замечаю его. Он стоит ко мне спиной, разглядывая что-то на двери кафе.
«Я здесь».
Он оборачивается в тот момент, когда между нами остаётся несколько метров.
– Привет, – он улыбается. Глаза у него цвета счастья.
– Привет, Ролс, – я краснею, потому что тембр его голоса пробежался мурашками по всему телу.
– Ты выбрала не синее платье, – мы делаем шаг навстречу друг другу и смеемся своей же неловкости. Он по-джентельменски целует руку, как и обещал когда-то. Я же укоротила ногти и изменила форму. Мне хочется ему понравиться.
– Тогда что это за цвет? – игриво делаю несколько оборотов вокруг своей оси, отчего низ платья идёт волнами. Несколько прохожих оборачиваются и замирают, наблюдая за переливами цвета.
– Такой, будто желток упал в свежевыдавленный виноград.
Я замираю, пытаясь представить это. Он смеется и протягивает руку.
– Прошу.
Его пальцы с нежностью обхватывают мою ладонь, и я чувствую, как по телу проносится разряд. Мы замираем, вопросительно глядя друг на друга. Понимаем, что оба почувствовали это и смеёмся.
Я открываю глаза. Передо мной потолок. В руках коврик. Воспоминания проникли под кожу и отказываются уходить. Они испытывают меня на прочность, но я не сдамся. Путь, что начат, не может быть брошен посередине.
Скидываю с ног защитные «сандалии», собираю оставшиеся пакеты в мусорный мешок, туда же бросаю голову. Включаю воду в раковине, чтобы смыть остатки крови и пятновыводителя. Выжимаю вещи. Возвращаюсь за новым мешком. По пути на кухню меня останавливает мелькание моего отражение в рамке с нашей фотографией.
Мы стоим на фоне канатной дороги. Щеки красные от мороза, в глаза искрится радость от удавшегося заезда. Он обнимает меня за плечи, я его за талию. Эта поездка была нашей мечтой. Тогда же мы впервые крупно поругались. Я вспылила из-за его мнимой боли в ноге, когда он отказался сделать ещё несколько заездов. Он накричал на меня, толкнул в снег, надеясь сгладить ссору ощущением легкости после падения в сугроб. Но это лишь больше меня разозлило. Так и мы и разошлись. Он – в номер, я – на новый заезд.
Когда вернулась, его нога напоминала пухлого младенца. Он и правда её повредил при спуске. Я молча наложила повязку, смазала мазью. Он молча наблюдал за мной.
Наверное, тогда слова уперлись в барьер и больше не смогли выйти наружу. Конечно, по возвращении домой мы много говорили, извинялись, целовали друг друга, но это уже не было нужно. Вся магия любви исчезла в тот самый миг, когда я отказалась его слушать, а он – говорить.
Опускаюсь на пол, держа в руках фотографию. Глаза щиплет от застоявшихся слёз. И я выпускаю их наружу. Беззвучно кричу, кривлю рот и не могу остановить боль, которая пронзает все органы. Это конец. Теперь я не исправлю ничего.
От нехватки воздуха начинаю всхлипывать. Шарю руками по полу в поисках телефона и набираю единственный номер, который крутится в голове.
– 911. Что у вас случилось?
– Кажется, я убила любовь.
