Открытка была с розами, Партс бросил ее на стол. В письме было ужасно много пространных и скучных описаний. Партс никак не мог поверить, что такая девушка, как невеста Объекта, будет изнурять своего жениха занудными сценами сельской жизни и деревенскими сплетнями. Без сомнения, это закодированное послание, но для расшифровки ему нужно куда больше писем. Что-то кроется за всем этим, но что? И какова роль Каалинпяя? Если он найдет Каалинпяя раньше Конторы и тот окажется тем самым поэтом, который упомянут в записной книжке, сможет ли он выжать из него информацию о Сердце?
Вода в кастрюле выкипела. Парст выключил свет и подошел к окну. Вьющийся хмель и стоящее перед домом мертвое дерево слились с неподвижной темнотой. Он вступил в опасную игру: вскрытие писем не входило в его компетенцию, ему не следует знать полной картины происходящего, он должен строго выполнять свое задание, не выходя за его рамки. Может, сейчас на него уже пишется рапорт, подклеиваются новые фотографии, добавляются сведения, его досье пухнет на глазах. Возможно, уже продумываются методы дальнейшей работы, ведется слежка, прослушивание. Он вспомнил о нитке, которую всегда оставлял среди бумаг и которая исчезла в его отсутствие. Может, он напрасно подозревал жену? Или ему это все просто кажется? Включив свет, Партс протянул руку к бутерброду с килькой, но вовремя остановился. Килька была из открытой вчера банки. В холодильнике стояла новая банка, а в хлебнице свежий, нетронутый хлеб. Никаких больше ошибок.
Партс вернулся к материалам, полученным от вахтерши, и попытался еще раз отыскать в них повторяющиеся слова, ключи к секретному коду. Разочарования избежать не удалось: похоже, глупости, которые написала эта идиотка, действительно не более чем глупости. В задумчивости Партс надкусил кильку и задержал во рту. Когда в нем уже закипала ярость отчаяния, он вдруг заметил розовую промокашку, покрытую черничными пятнами, в которую были завернуты высушенные цветы. На ней случайно осталось имя — Долорес Вайк. В какой-то момент он решил, что это сон, но он не спал. Он схватил в руки поздравительную открытку. Отправителем значилась Марта Каск. Партс услышал, как тяжело он дышит, слюна наполнила рот. Дочь Долорес Вайк звали Марта Вайк. Партс аккуратно положил перед собой промокашку, конверт, поздравительную открытку и стал последовательно соединять в голове предложения, очень медленно. Невеста Объекта поехала в деревню к родителям. В деревне она писала письмо и пользовалась промокашкой. До нее этой же промокашкой пользовался еще кто-то, либо сама Долорес Вайк, либо кто-то, кто писал о Долорес Вайк, но, скорее всего, она сама. Из письма Эвелин Каск следует, что госпожа Вайк живет в доме своей дочери Марты Каск, дочь которой является невестой Объекта. Неужели Контора нарочно подсунула ему это дело? Неужели это действительно так? Неужели Конторе известно, что он знаком и с Мартой, и с госпожой Вайк? Нет, все слишком запутано, чтобы быть правдой. Это абсолютно невозможно — откуда Конторе знать, что они знакомы? Но даже если Контора знает, какое это имеет значение? Но своя логика в этом была. После отъезда Лидии Бартельс в Германию оставшаяся в Эстонии госпожа Вайк устроилась на работу в ветеринарную лечебницу и участвовала в нелегальной деятельности, об этом Партс знал. В какой-то момент за ней наверняка была установлена слежка — вероятно, потому что она имела связи с Германией, нелегалами и эмигрантами. Но почему Контора подсовывает Партсу ее ближайшую родственницу? Или дело касается самого Партса? Может, на нем проверяют какую-то новую методику? Странно. Очень странно.
Партс хорошо помнил Марту Каск. Овдовевшая госпожа Вайк и ее дочь Марта помогали Лидии Бартельс проводить спиритические сеансы. Партс не раз сталкивался с ними на кухне, ожидая немцев, которые непременно хотели посещать эти сеансы. Марта кормила его и шофера, немцы строили Марте глазки, но Марта лишь покачивала длинными пшеничного цвета волосами и пресекала все попытки приблизиться к ней. Народу на сеансах было очень много, Бартельс стала доверенным лицом многих немецких офицеров.
Погрузившись в воспоминания, Партс даже не заметил доносившегося с верхнего этажа шума. Он пытался придумать контраргументы, найти причины, по которым данная связь была бы простой случайностью. Ему необходимо найти информацию о том, чем потом занимались госпожа Вайк и Марта, ответ может таиться именно там. Он попытался успокоить воображение, сейчас не время для фантазий, надо собраться с мыслями. Карл Андруссон. Опубликованные на страницах “Кодумаа” объявления принесли свои плоды, он получил сообщение от Карла. В письме, украшенном канадскими марками, он благодарил за то, что госпожа Вайк вылечила его ногу. Если бы не она, его карьере летчика пришел бы конец.
Партс выдвинул ящик с письмами и достал оттуда канадскую пачку. Карл всегда наклеивал на конверты много почтовых марок, зная, как ценятся западные марки в среде местных филателистов.
Товарищ Партс обмакнул перо в чернила.
