В квартире царила тишина, но Юдит уловила присутствие Гельмута уже в дверях. В гостиной было тихо, в кухне тихо, воздух замер, прислуги не было. Юдит сразу поняла, что час настал. Половицы в коридоре сочувственно вздыхали, занавески застыли на месте, их складки окаменели, а на листьях фикуса появилась серая пыль. Юдит положила чернобурку на трюмо. Она соскользнула на пол и свернулась клубком. Пальто сопротивлялось, не хотело сниматься, рукава тянулись к лестнице, калоши вцепились в туфли, и когда наконец удалось их оторвать, они отлетели к двери, носками к выходу. Юдит еще успела бы убежать, вниз, на улицу, хотя там, возможно, уже ждала машина. Или целый строй людей в форме. Может, весь дом уже окружен. Дыхание со свистом вырывалось из груди и эхом разносилось по гостиной, губы пересохли, в уголке появилась трещинка. Туфли громыхали, как готовящаяся к переезду мебель. Пока еще можно попытаться убежать. Можно успеть, можно. Но она тихо прошла вперед и остановилась в дверях спальни. Она знала, что Гельмут будет сидеть в своем кресле. На столике возле него лежала кружевная салфетка, на салфетке парабеллум. Он был в форме, фуражка отброшена на кровать, рядом с фуражкой — маузер Юдит. Горячая волна опалила ее щеки, Гельмут был бледен, лоб его сух. Дрожащими руками она сняла шляпу, оставив в руке булавку. Было жарко, пот уже пропитал сорочку и пятнами проступал на платье.
— Можешь уйти, если хочешь.
Голос Гельмута был сухой. Таким голосом он говорил в штабе, на Тынисмяги, но никогда не с Юдит, до этого момента никогда.
— Я отпускаю тебя.
Юдит шагнула в комнату.
— Никто не будет тебя преследовать.
Юдит сделала еще один шаг.
— Но ты должна уйти сейчас же.
Рука Гельмута лежала на салфетке. Парабеллум блестел рядом с ней, начищенный, готовый.
— Я не хочу уходить вот так, — услышала Юдит издалека свой голос.
— В данный момент все остальные уже схвачены. Я надеюсь, ты не будешь пускаться в ненужные объяснения.
Юдит сделала еще один шаг. Она протянула руку к туалетному столику и взяла сигареты и зажигалку. Пламя взметнулось вверх. Роланд! Неужели и его схватили?
— Можно я сяду?
Гельмут не ответил, Юдит присела. Роланд погиб. Скорее всего, это именно так. Сломавшаяся пружина давила в бедро. Она уже никогда не починит этот стул. Не будет одеваться за этим столом, чтобы пойти в “Эстонию”. Шляпная булавка покрывалась потом в одной руке, сигарета дрожала в другой.
— Мне дали задание познакомиться с другим человеком, не с тобой, — сказала Юдит. — В кафе “Культас” я должна была заговорить с другим офицером. Это придумал жених моей подруги, не я. А потом появился ты.
Пепельная головка сигареты упала на ковер. Юдит наступила на нее кожаной подошвой своей туфли, потом сбросила обе лодочки с ног, отстегнула подаренный Гельмутом браслет и положила его на туалетный столик. Он зазвенел как двадцать серебряных монет.
— Я не решалась рассказать тебе. Но и не могла не встречаться с тобой.
— Что ж, вероятно, все были довольны твоей работой. Ты прекрасно справилась, поздравляю.
Юдит поднялась и стала расстегивать платье.
— Что ты делаешь? — спросил Гельмут.
— Оно твое.
Юдит аккуратно положила платье рядом с браслетом. Пятна пота расползлись с боков на спину и бедра.
— Я понимаю, что это может значить для тебя, — сказала она.
— Ты слышишь меня? Тебя могут арестовать в любой момент. Тебе надо уходить.
— Но если я единственная, кого не поймали, то все считают, что это я их предала…
— Это уже не моя забота. Заключенные не знают, кого еще поймали, всех держат отдельно.
— Поверят ли они, что ты никак с этим не связан? Что ты ничего не знал? Гельмут?
— Не произноси моего имени.
Гельмут смотрел мимо Юдит, поднял руку и отгородился от нее ладонью, она напрасно старалась поймать его взгляд. Потом он резко встал, сделал несколько быстрых шагов в ее сторону, схватил за плечи и потащил к двери. Юдит сопротивлялась, задела ногой за стул, схватилась за дверную раму, булавка выпала из ее рук. Он выволок ее в коридор, все еще избегая смотреть на нее.
— Уедем вместе, — прошептала Юдит. — Уедем вместе прочь отсюда, прочь от всего этого.
Гельмут не отвечал, он тянул упирающуюся Юдит, которая цеплялась ногами за стулья и столы, стулья падали, ковер собирался в складки, окаменевшие шторы рассыпались на части, ваза упала на пол, фикус упал, все упало, Юдит упала, Гельмут упал, их тела упали, как одно, и слезы поглотили их.
