Мертвенное спокойствие Фэла было поколеблено. Нервное переосмысление происходящего вскоре сменило его. Он вспомнил
«Ты же обещал…! Но ты… оказался слабее всех нас: ты один не смог вырваться из плена Аграах…» – проносилось в его голове снова и снова. Странно, подумал он про себя – откуда в нем такие безысходные мысли? Отчего какой-то безжизненный холод сковал его тело? Ему вдруг стало невыносимо тошно жить! Бессмысленно делать какие-то усилия, когда все равно они тут околеют – все без исключения! Но… с каких это пор он возжаждал такой бесславной смерти?! Как после этого он может себя уважать?! Почему он, как последний подлец, бросил электов на расправу монстру?! Нет, свой искупительный долг он должен выполнить. В любом случае должен, даже если их всех потом погубит Элерана Хартс.
Фэл вскочил на ноги, и в ту же секунду мимо него пронесся знакомый до боли черный силуэт.
Услышав ликующий рев Аграах, Грей с криком, стараясь привлечь внимание подземного духа, кинулся спасать Майю. И монстр, склонивший рогатую голову, замер, навострив слух… Но не громкий призыв юноши приостановил его хищно блеснувший клык, страж лабиринта услышал вдруг шум – свистящий незнакомый, но поздно – крылатое черное существо с птичьем клекотом, вынырнуло из тьмы и, впившись на лету в него мощными когтями, отшвырнуло подальше от девушки… Это был Рагон. Он снова стал таким же большим и сильным, как прежде. Это Хартс послала его на помощь, вернув ему прежние размеры.
Тем временем и Моран, потихоньку восстанавливаясь, начинала приходить в себя. Она аккуратно втолкнула пальцами ребра обратно под кожу. Грей уже вправил ей сломанную кость, и нога на глазах срослась.
Грифон облетел пещеру по кругу и стал возвращаться, растопырив когти для нового удара. Флер-Аграах уже поджидала его с вытянутыми перед собой позеленевшими лапами, из которых броском взметнулись два шипастых стебля по направлению к подлетающему грифону.
«Рагон! Берегись!» – хотел было крикнуть Фалькон, но подавил в себе этот возглас, впервые пожертвовав другом, ради замысла.
Но о том, какую опасность представляют эти парализующие стебли эльфини, знал не только он… Ядовитые шупальца рогатой Флер, не долетев до Рагона, брякнулись оземь, срубленные мечом вовремя подскочившего Грея.
В голове Фалькона созрел план. И теперь он ничем не мог себя выдать, хотя ему очень хотелось подбежать к Майе, лежащей без движения, и убедиться в том, что она жива. С духом лабиринта он решил играть по его же правилам, но пока не решался подать голос. Он был недостаточно уверен в себе: слишком долго он жил вопреки своим желаниям и убеждениям, выбросив из себя память былых чувствований и приспосабливаясь к условиям окружающей среды, оттого и ослаб его личностный стержень, оттого он едва не погубил своих спутников, привычно подчиняясь чьей-то власти. И теперь, собираясь отдать тело злому духу, он должен сто раз подумать и быть абсолютно уверенным, что не убьет друзей, утратив волю, а наоборот, силой своего сопротивления он подавит сознание Аграах, заперев его в клетке собственного разума, а потом уже заберет его знания и мощь. Но, памятуя о том, что однажды этот самонадеянный болван уже впустил в себя сладкоголосую сирену, Фэл медлил… А время шло. Он видел, что Грей, не давая опомниться безрукой истекающей кровью Флер, подбежал к ней со стороны спины, и, уцепившись за костяной гребень, прыжком вскочил на ее горб и, размахнувшись, всадил свой меч ей прямо между глаз. Чудище повалилось замертво. Полуволк вытащил свой меч и пораженно разглядывал то, что осталось от монстра, испустившего дух: на каменистой почве лежало истерзанное тело эльфини с голубыми волосами … В голове не укладывалось, что убитое им чудовище – Флер… Флер, погибшая от руки Грея…
К нему, забыв о своей обычной сдержанности, с восторженным воплем бежала Моран. Она кинулась брату на шею, и он устало обнял ее, но, когда Моран отстранилась, Грей ожесточенно, ни слова не говоря, вскинул руки над головой и наотмашь ударил ее мечом. Моран, широко и удивленно распахнув глаза, резко отшатнулась, но увернуться не успела и со стоном рухнула на пол. На лице Грея заиграла победоносная улыбка. Он направился к Майе, на ходу обращаясь в огромного волкообразного буйвола. Те же рога и шипы, то же кольцо в ноздре…
13
Майя все еще не приходила в себя, ведь у нее не было той силы, которой обладали ее друзья, алькоры с двуприродной сущностью: электианской и звериной.
