Впоследствии Юй сожалел о столь опрометчивом ответе. Вероятно, что-то изменилось в его сознании за эти долгие годы и сейчас ему стоит задуматься о дальнейшей карьере. Для него дело Инь Лиге стало чем-то более значимым, а не рядовым. Юй предполагал, что будет сам решать все вопросы, советуясь с Чэнем. Это было расследование, которое могло повлиять и на профессию, и на его дальнейшую карьеру. Он верил в то, что даже рядовой полицейский может принести пользу обществу. Вдобавок ко всему дело было весьма важным и также важным для Пэйцинь, считавшей сочинения Яна значительными.
Политическая сторона этого расследования не заботила его. А если и была какая-то подоплека, то это в очередной раз напоминало ему о том, что в Китае ничто не свободно от политики, факт, о котором он знал и раньше. Проблема была в том, как проникнуть в шикумэнь. Вместо того чтобы продолжать опрашивать его обитателей, он решил прежде пересмотреть стратегию Почтенного Ляна.
Они сосредоточились на версии, что кто-то, живущий в этом доме, и был убийцей Инь. По-видимому, они исключали вероятность того, что это преступление совершил пришлый человек, потому что посторонних лиц, входящих или выходящих через парадный или черный вход, замечено не было. Ну а если было прикрытие? Что, если один из свидетелей лгал?
И проблема тут же появилась. Было три человека, которые вышли из трех разных семей. Пока отношения между соседями, за исключением Инь, были прекрасными, как заявлял Почтенный Лян, было трудно представить, что три разных семьи сговорились совершить убийство или же скрыть его. Ко всему прочему, покинуть дом через парадный вход было практически невозможно. А что касается черного входа, то Креветочница утверждала, что она никогда не уходила со своего места. Но говорила ли она правду?
Пока следователь Юй все это анализировал, Почтенный Лян уверенно придерживался своей версии.
– Вы должны продолжать опрашивать жителей шикумэня, – не унимался Почтенный Лян. – Если вы хотите, чтобы я участвовал здесь в опросах вместе с вами, то я согласен, но я думаю, будет полезнее, если я продолжу работу над косвенными уликами.
– Ваша работа очень важна, но нам действительно нужно поторапливаться. В доме еще более пятнадцати семей. Секретарь парткома Ли давит на меня в ожидании результатов.
– Так у нас совсем мало времени.
– Нам придется быть более избирательными в выборе опрашиваемых. Давайте посмотрим следующего в нашем списке.
Лэй Сюэгуан был пятнадцатым подозреваемым в списке.
– А, это же Лэй! Вы не поверите, но Инь по-своему помогала ему, – начал Почтенный Лян театральным тоном. Это напомнило Юю его отца, Старого Охотника. – Но вы знаете, как говорят: «Ни один хороший поступок не остается безнаказанным».
В начале семидесятых Лэй, будучи студентом, был пойман при попытке угона правительственной машины и был осужден на десять лет. Ему страшно не повезло, так как именно эти годы были годами «сильного удара по преступности». В результате пойманные в то время были наказаны более жестоко, чем в другие годы. Когда Лэя выпустили, он стал безработным, поскольку его не брали ни в одно государственное учреждение. Тогда еще только разрешали понемногу заниматься частным предпринимательством, но только в определенных рамках, как «второстепенное приложение к социалистической экономике». Если бы у Лэя была квартира на первом этаже, с дверью, выходящей на улицу, он мог превратить ее в маленький магазинчик или забегаловку. Некоторые люди, имеющие такие квартиры, так и делали. Но у Лэя не было ни такой квартиры, ни связей. Все его попытки получить разрешение на бизнес были напрасны.
К всеобщему удивлению жителей переулка, Инь упоминула Лэя в своем эссе, которое было опубликовано в «Вэньхуэй дейли» как пример проявления бездушия домкома. «Молодому мужчине придется найти какой-нибудь иной способ, чтобы поддержать себя, или он снова навлечет на себя беду», – писала она. Эту газету должны были прочитать члены местного товарищества. Лэю выдали разрешение на установку в переулке палатки для торговли зеленым луком. Ни у кого не было никаких возражений, за исключением беспечных велосипедистов, которые сновали туда-сюда по переулку.
Новый хозяин палатки по производству лукового пирога, должно быть, слышал о газетной заметке. Первое время Инь приходила в его палатку, где продавалась еда, и он не брал с нее денег.
