Вскоре маленький генерал обрел прежнее влияние в, генеральном штабе. Он воспользовался этим и попросил Фелисите поспособствовать назначению своего младшего брата Луи артиллерийским лейтенантом.
Молодая женщина добилась этого, и Бонапарт решил отблагодарить ее любопытным образом: он показал ей бой вблизи. Послушаем, как он сам описывает это событие:
«Я был очень молод тогда. Я был счастлив и горд своим маленьким успехом, поэтому старался доказать это всеми возможными средствами. Вы увидите, к чему может привести злоупотребление властью, а я ведь не худший из людей.
Прогуливаясь однажды с Фелисите среди позиций, в окрестностях Коль де Тенде, я вознамерился показать ей маленькую войну и приказал атаковать. Мы вышли победителями в этом маленьком сражении, хотя оно и было совершенно бессмысленным, это была чистой воды фантазия. К тому же несколько человек погибли…»
Вот так несколько трупов могут стать свидетельством любви молодого романтичного офицера…
Ловко пользуясь услугами замужних дам для устройства собственных дел и карьеры, Бонапарт продолжал подыскивать жену с хорошим наследством, дабы, как говорится, не знать нужды.
В конце 1794 года его брат Жозеф, называвший себя «графом де Бонапартом» и выдававший себя за разоренного революцией аристократа, женился в Марселе на богатой, но ужасно уродливой наследнице. Звали ее Жюли Клари, она была дочерью крупного торговца мылом.
Узнав новость. Наполеон ревниво воскликнул:
— Везет же этому негоднику Жозефу!
В начале января 1795 года молодого генерала послали в Тулон, он должен был организовать экспедицию на Корсику, занятую англичанами.
Французы потерпели поражение между Корсиканским мысом и Ливорно, и Бонапарт вернулся в Марсель, чтобы увидеться с братом.
Его с восторгом приняли в семье Клари, они были польщены визитом славного генерала, носившего титул виконта [131]. Жозеф представил ему свою свекровь, очаровательную южанку с тонким чувством юмора, свою жену Жюли, которую замужество, к сожалению, не украсило, и свою невестку Эжени Дезире, шестнадцатилетнюю девочку с горячими глазами.
Наполеон немедленно составил в голове план: соблазнить Дезире, жениться на ней и стать обладателем такого же прекрасного буржуазного дома, как у брата.
Тем же вечером он принялся за дело, был любезен, рассказывал анекдоты, описывал героические эпизоды осады Тулона, воспевал красоту Корсики. Молодая девушка была совершенно зачарована и слушала его затаив дыхание, «ее интерес свидетельствовал о возможном продолжении отношений»…
Вскоре Дезире безумно влюбилась в Бонапарта. Однажды вечером, «уступив собственному вулканическому темпераменту», она прокралась к нему в комнату и скользнула прямо в постель. «Несмотря на свою необыкновенную скромность, она сумела несколькими жестами дать понять Наполеону, чего она хочет».
Восхищенный Бонапарт с такой страстностью лишил ее невинности, что малышка Клари, вероятно, вспоминала славные эпизоды осады Тулона.
Уже на следующий день счастливые любовники решили пожениться.
Увы! Несколько дней спустя в Тулоне начался мятеж, и Бонапарт вынужден был вернуться в Марсель. Они расстались в слезах.
В апреле Наполеон вернулся в дом Клари, и помолвка состоялась.
— Мы поженимся летом, — говорил молодой генерал, уже видевший себя владельцем большого поместья.
— Мы будем жить недалеко от Экса, — отвечала Дезире, — у нас будут виноградники и кролики…
Однако приказ, полученный Наполеоном из Парижа, перечеркнул все эти планы. Жених должен был отправиться в Вандею. 8 мая 1795 года Бонапарт уехал в Париж, поклявшись хранить верность невесте.
Я ведь уже твоя жена, — сказала. Дезпре. — Прошу тебя, храни клятву, которую ты мне дал…
В Париже Наполеон встретил очаровательных девушек, заставивших его забыть пылкую южанку. Теперь ему нужна была богатая парижанка, способная устроить для него не только обеспеченную жизнь, но и нужные связи.
Возраст мало волновал его.
В июле он вдруг собрался жениться на ушедшей на покой бывшей проститутке, пятидесятичетырехлетней госпоже де Ла Бушарди, а в августе ему пришла в голову еще более экстравагантная идея — вступить в брак с бывшей актрисой, мадемуазель Монтансье, которой было… шестьдесят пять лет [132].
Это кажется таким невероятным, что читатели вправе потребовать от меня доказательств или свидетельств очевидца.
Ну что же, такой очевидец есть! Это сам Баррас. Послушаем, с каким юмором он описывает эту необычную сцену:
Каждое утро он попросту приходил ко мне домой, и мы завтракали вместе. После завтрака я говорил ему:
— Ты обедаешь у меня!
Он никогда не отказывался.
