– Ну, извини, что приятеля тебе сосватал. Не со мной же тебе по вечерам сидеть, тем более что я с Натальей сидеть буду, – засмеялся Иваныч. – Сенька – хороший парень. С детства его знаю. Его бабка, Фания Ильгизовна, у нас сорок лет была учительницей начальных классов. В Юшкино только начальная школа, а всех старших на школьном автобусе в Ламинск на учебу возят. Сейчас Фания на пенсии, но еще бодрая, ей всего шестьдесят пять. Сеньку сначала родители возили, в Ярославле они живут, а как подрос, сам на каникулы приезжать начал. В школе хорошо учился, Фания хвасталась. Сейчас, как ты слышал, на психолога учится. Не успел приехать, уже советы раздает. Вы оба молодые, с образованием, найдете о чем поговорить.
– А к бабке-то мы зачем пойдем?
– Так козы у нее, будет ответ держать: куда козьи черепушки девает. Нам же с тобой еще дьявола ловить надо, забыл, что ли?
– Точно, – засмеялся Алексей, – а то Ван Хельсинг-Петюня по пьяни сам кому-нибудь инквизицию устроит. А с Тамарой что?
– С Тамарой ничего. Нормальная баба, двое детей, старший в первый класс пойдет. Муж у Ветра трактористом работает и пьет по праздникам и выходным, но тихий. Семью не гоняет. Живут как все.
За разговором они подошли в своей калитке. Из почтового ящика на заборе торчала местная газета, а рядом рылись в земле соседские куры. Все как в детстве Алексея.
– Все, баста про работу, – сказал Иваныч. – Сейчас доедаем позавчерашний борщ и идем козловодов опрашивать.
Когда шли после обеда в отдел, Алексей вспомнил:
– Виктор Иваныч, ты же мне про Крайнова не рассказал.
– Да про него и говорить противно, гнида та еще. Двадцать три года всего, пьет со школьной скамьи, драки устраивает. Живодер поганый. Сколько соседских котов извел, пока мужики ему за то сразу обе руки не сломали, пять лет назад. Мать бегала, защиты для сыночки сраной просила. По-хорошему, его еще во младенчестве удавить надо было. Новый Чикатило деревенского масштаба.
Иваныч в сердцах сплюнул на землю, словно избавился от яда, накопившегося во рту от слов про Крайнова. За сутки знакомства Алексей верблюжьих манер у участкового не замечал. Видимо, алкаш-живодер, действительно, много крови попортил.
– Вон, видишь, гуси пасутся с гусятами, – продолжил Иваныч, Алексей кивнул. – Крайнов мимо бы не прошел, камнями бы кидался, пока хоть одно гусенка насмерть не зашиб. Не работают еще в нашей стране законы против таких упырей. Батя его, тоже тот еще утырок был, замерз по пьяни лет десять назад. Всей деревней молимся, чтобы и этот окочурился. Прости, Господи.
– Виктор Иваныч, ты верующий, что ли? А в тюрьму Крайнова нельзя засадить, хоть за что-нибудь? Люди бы от него отдохнули.
– Нет, не верующий. У меня логическое мышление хорошо развито. А засадить его не за что получается, если по закону. За мелкую живность суд не засадит, а коров и лошадей этот упырь не трогает. С людьми мордобои устраивает, но и сам при этом отхватывает. Периодически в обезьяннике его закрываю, пока не протрезвеет. А то, что матом половину Юшкина ежедневно кроет, тоже не повод для срока. Беда. Надеемся, что от водки помрет или, как отец его, под забором зимой замерзнет.
– Да уж. А мать на него влияния не имеет?
– Какой там. Он ее сам лет с тринадцати гонять начал. А она: сыночка, сыночек… Он просто беспокойный, не серчайте на него… Одно слово – мать.
– У некоторых известных маньяков тоже были нормальные матери. У сибирского педофила мать знала, что ее сын сотворил с теми девочками, и все равно прятала от односельчан, чтобы самосуд над ни не учинили.
Они подошли к Юшкинскому опорному пункту, Иваныч открыл ключом дверь, но заходить не стал, а загадочно улыбнулся и поманил Алексея за угол строения:
– Пойдем, чего покажу.
С северной стороны отдела росла большая сосна, а к ней, на высоте почти трех метров, был накрепко примотан капроновым шпагатом скворечник.
– Слушай, – сказал Иваныч.
Алексей замер прислушиваясь. Из скворечника доносился дружный писк птенцов.
– Две недели назад вылупились и пищать начали, – похвастался довольный Иваныч. – Я этот скворечник три года назад примотал, с тех пор каждую весну скворцов слушаю, хорошо поют птахи малые.
– Здорово, – искренне восхитился Алексей. – Мы скворечники на трудах в третьем классе делали. Потом еще зимние кормушки для птиц развешивали.
– Ладно, юный натуралист, пойдем отпечатки носов сканировать. Нужно каждой корове файл создать, фотки и отпечатки скомпоновать. И всю эту базу Наталье и Ветру выслать, – мужчины зашли в отдел и Иваныч включил компьютер. – Дальнейшей судьбой биркования будет сам Никита заниматься, это уже не наша компетенция.
– А коровью базу хранить – наша? – усмехнулся стажер.
– Не наша. Но мы тут все в одной упряжке живем и в случае чего у всех нужная инфа имеется. Ты не расслабляйся, потом еще бумажную версию досье рогатых оформлять будем, на случай отключения интернета и электричества. Так-то, друг. Цивилизация цивилизацией, а правду жизни никто не отменял. Садись за комп, сейчас покажу, что где лежит.
***
