Миром правят боги. Эта истина проста и непреложна.Генко – кицунэ и некогда преданная помощница богини плодородия Инари – была изгнана из Небесного царства за жестокую расправу над людьми, и вот уже две сотни лет живет среди смертных.Йошинори – оммёдзи, вся его жизнь посвящена тому, чтобы уничтожать ёкаев и защищать людей. Он сильнейший, и именно его приглашают в забытую всеми деревню, чтобы разобраться с кицунэ. Вот только врагом оказывается вовсе не Генко. Есть те, кто жаждет возвыситься, сместить нынешних богов и установить собственные правила. И неизвестно, кто окажется победителем в битве между правителями этого мира.Для кого эта книгаДля тех, кто хочет погрузиться в японскую мифологию и культуру.Для всех поклонников азиатского фэнтези.Для тех, кто хочет прочитать потрясающую книгу современного русскоязычного автора.
© Анна Кей, 2023
© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023
В лесу среди холодных заснеженных гор, скрывшись в тепле простого дома, на татами[1] в идеальной сэйдза[2] расположилась девушка, сосредоточенно выводя иероглифы на тонкой рисовой бумаге. Выверенными движениями каллиграфа с точностью мастера наносила она каждый штрих, когда двери дома резко отворились, являя на пороге юношу, совсем молодого, едва вошедшего в пору взросления, но уже жаждущего себя показать. Хозяйка даже не взглянула на него, рука и дальше уверенно выписывала символы, и лишь глаза угрожающе сузились.
– Вот ты где! – прорычал незваный гость, но окрик его остался без внимания. – Я знаю, кто ты на самом деле! И все беды нашей деревни – из-за тебя!
– Ваша деревня сама виновна в своих бедах, – спокойным, холодным голосом ответила она, не поднимаясь с татами. Отложила толстую кисть и присыпала начерченный иероглиф процветания мелким речным песком, помогая туши высохнуть быстрее.
– Ты нас прокляла, ведьма! Не просто оборотень – кицунэ! – выплюнул юноша, доставая из ножен катану. Острие опасно блеснуло, когда длинный меч поймал луч солнечного света.
Девушка дернулась, как от удара. Расцветшая на губах холодная и несколько жестокая улыбка не предвещала ничего хорошего.
– О нет, вы прокляли себя задолго до того, как моя ярость окончательно обрушилась на вас, – прошипела она, грациозно поднимаясь. Алое кимоно переливалось золотом вышитых цветов. – Вы прокляли себя в тот момент, когда убили единственного человека, что не побоялся быть со мной. Когда ваши предки решили, что это неправильно, опасно, что это сулит им беды. О, они даже не подозревали, как правы! Но страдания пришли к ним только после того, как они погубили единственного, кто мог принести в их дома благодать!
Резким, отточенным движением кицунэ бросилась на юношу, но тот успел увернуться, перекатившись на бок и крепче сжав оружие в руках. Ее угольно-черные волосы взметнулись перед глазами, застилая обзор юноше, поэтому он сильным ударом ноги отбросил девушку от себя. Она ударилась о сёдзи[3] – и от ее веса тонкая преграда между домом и садом порвалась. Кулем свалившись в глубокий снег, кицунэ тут же поднялась на ноги, не давая нападавшему расслабиться. Кимоно ее казалось уже не просто алым, а как растекшаяся по снегу кровь, взгляд темных глаз обещал мгновенную расплату. Ветер, появившийся неведомо откуда, разметал длинные волосы, и в ропоте приближающейся вьюги громом раздался голос кицунэ:
– Я – девятихвостая Генко, некогда хранительница этих мест и верная слуга Инари-сама[4], и ты, простой человек, думаешь, что сможешь одолеть меня? Тысячелетнюю лисицу?
Резкий смех раздался в воздухе, юноша содрогнулся, но продолжил стоять перед девушкой, не двигаясь с места.
– Ты еще пожалеешь, что решила проклясть нашу деревню!
Слишком стремительный шаг вперед – и он занес катану над вроде бы беззащитной лисой, острое лезвие сверкнуло на солнце, и клинок резко опустился. До тела Генко оставалась лишь пара сун[5], когда она молниеносно увернулась от оружия, скользнув вправо и доставая из-за пояса тонкий короткий нож. В мгновение ока Генко оказалась за спиной юноши, лезвие уперлось ему в горло.
– Ты правда думал меня победить? – прошептала она. – За смелость я прощаю тебя, за глупость – отпускаю, но больше никогда не смей приближаться к моему дому. Передай это всем тем героям, которые задумают рискнуть и подняться ко мне. Ясно? Иначе пощады не ждите.
Нож исчез так же внезапно, как и появился. А кицунэ уже стояла поодаль и наблюдала за неудавшимся героем спокойным, равнодушным взглядом, словно ожидая, когда же он уйдет. Юноша злобно посмотрел на Генко, спрятал катану в ножны и слегка поклонился.
– Я преклоняюсь перед вашей силой, – сквозь зубы процедил он. – Но я вернусь. Как только стану сильнее – вернусь! И отомщу за свою деревню!
– Что ж… я буду ждать, – так же спокойно произнесла лиса и двинулась в сторону дома. Остановившись перед разрушенной стеной, она оглянулась и с издевкой произнесла: – Только поторопись. Не хочу потом бороться со стариком, единственное оружие которого – остатки разума.
Юноша скрипнул зубами от злости, но смолчал и ушел в противоположную сторону от ухмыляющейся кицунэ.
Генко проводила его взглядом, и наблюдающий из-за дерева кодама[6] задумчиво склонил свою излишне большую по сравнению с тельцем голову набок и внимательно посмотрел на кицунэ. Существо с трудом забралось на священные веревки – симэнаву, которые опоясывали дерево, и принялось ждать указаний.
