— Это, Поттер, называется помощь при обморожении. Да-да, именно так, и нечего убивать меня взглядом, проверено — не работает. Конечности, которые вы умудрились обморозить, обматываются теплой мягкой тканью, чтобы не травмировать поврежденные кожные покровы и со временем вернуть им чувствительность. Смею предположить, в данный момент она значительно снижена. Попытайтесь подняться самостоятельно.
Поттер кивнул и попробовал привстать на ноги, но тут же рухнул обратно. Во время следующей попытки он схватился за кровать, осторожно нащупывая край ложа — пальцы правой руки не ощущались. Нервно сглотнув, оперся на локоть и с трудом подтянул себя, волоча ноги по полу — и заполз-таки наверх. Устроившись на кровати, он вопросительно посмотрел на Снейпа: он так и не смог вспомнить, каким образом получил это самое обморожение.
Снейп же решил начать издалека.
— Скажите, Поттер, как вы умудрились, отправившись домой, очутиться в Хогсмите? Я лично слышал, как вы называли каминный адрес. И даже не мог предположить, что спустя пару часов встречу вас по дороге в Хогвартс.
— Так получилось, — пожал плечами Гарри, встретив настойчивый взгляд черных глаз. — Ну, это…
— Правду, Поттер.
Тяжело вздохнув, тот принялся разглядывать замотанные руки.
— Я сбежал. Остановиться было не у кого, и я вспомнил про Хогвартс.
— Лучше бы ты про гостиницу вспомнил, — потер виски Снейп, переходя на «ты». — Шотландия — это тебе не Англия, зимой в этом районе на порядок холоднее, а сегодня еще и метель.
— В Хогсмите есть гостиница? — удивился Поттер, подняв глаза.
— Целых две, — ухмыльнулся Снейп. — Странно, что ты не знаешь. Драко уже вовсю пользуется их услугами по выходным.
Самостоятельно додумав продолжение, Гарри сильно покраснел, и на фоне обмороженных щек и носа лицо стало выглядеть еще ужаснее.
— Я нашел тебя в сугробе, спящего, — продолжил Снейп. — Еще полчаса — и твою замерзшую тушку обнаружили бы только весной, когда растает снег. Довольно бесславная кончина национального героя, не находишь?
— Я не хотел, — на глазах появились слезы. — Черт, да сколько можно! Я не планировал этого, ясно! Я просто собирался вернуться в Хогвартс, никому не мешая, вот и все. А эта метель... Я не помню, как оказался в сугробе.
— Еще бы ты помнил, — пробурчал Снейп. — Не реви.
— Я не реву! — Гарри смахнул со щек мокрые дорожки. — Они сами текут, когда не надо. Раньше такого не было.
— Насколько раньше? — поинтересовался Северус.
— Полгода назад.
Снейп напрягся, а потом навел палочку на Поттера, бросив диагностическое заклинание.
— Странно, все в норме. Хотя… Это началось до извлечения крестража или после?
— Кажется, после.
Задумавшись, он еще раз прокрутил в голове показатели.
— Тогда у меня две версии: первая — крестраж каким-то образом влиял на эмоции, делая их не такими яркими, приглушая фон. Когда мы извлекли его, этот своеобразный фильтр исчез, и сейчас ты получаешь весь спектр чувств, которые был не в состоянии испытывать раньше. Мозг еще не полностью адаптировался под них, поэтому и реагируешь так… неоднозначно. Думаю, со временем это пройдет. Ну, и вторая версия — тебе пятнадцать, пубертатный период в самом разгаре, отсюда и такая реакция на всевозможные раздражители.
Поттер снова покраснел, опустил голову и удовлетворенно кивнул, принимая оба ответа.
— Что касается нынешнего состояния, то, думаю, через пару дней сможешь осуществить свою мечту и попасть в Хогвартс. Так уж и быть, доставлю камином. Отпускать тебя одного в Хогсмит, как выяснилось, чревато. Ну, а в мой кабинет ты если и сможешь попасть, то вот выбраться без хозяина — вряд ли.
— Спасибо, — еле слышно поблагодарил Гарри, смотря вслед уходящему Снейпу.
В данной ситуации в Хогвартс не так уж и хотелось. Ему нравился Принц-мэнор. И было совсем неважно, что со Снейпом они сейчас были слегка на ножах — здесь он чувствовал себя как дома. Тихо, спокойно, уютно. Поразительное отличие от Поттер-холла: сюда хотелось возвращаться. А в отличие от Норы — не было того ограниченного пространства нагроможденных друг на друга комнатушек, где боишься наткнуться на резко открытую перед носом дверь или же споткнуться о валяющийся в неположенном месте башмак — бардак в семействе Уизли был делом обычным, но несколько напрягал. Про непрекращающийся ор всех домочадцев и говорить не стоило: как же часто у него болела голова от громких криков той же Молли, да и Джинни с Роном не отставали. Снейп же редко повышал голос, ограничиваясь язвительными комментариями, от которых хотелось забиться в шкаф, закрыться изнутри и не высовываться, — во всяком случае, раньше. Сейчас, когда Гарри к ним привык, то научился абстрагироваться, не принимая на свой счет все до последнего слова, лишь вычленяя главное из контекста, в котором нет-нет, но мелькали не только недовольство, но и тщательно завуалированная похвала. Именно ее в жизни Гарри было не так уж и много, а сам факт, что одобрение исходило из уст самого Ужаса Подземелий, делал ее более ценной, чем от того же Дамблдора или Макгонагалл.
