– Потому что я люблю тебя, Ной.
Он вздохнул.
– Знаю. Звучит странно. Но это так. Ты мне как родной. Часть этого места, часть твоего папы. А у меня здесь глубокие корни. Кажется… мне нужна «Нутелла». – Она улыбнулась и утерла слезы. – Только это секрет, ладно? Никому не рассказывай, что я плакала. Я не нытик. Я не плачу.
Он неуверенно улыбнулся.
– Мама говорила, что хорошо иногда поплакать.
– Да. Моя тоже.
Мэг поставила чайник и пошла к гостиную, к камину.
– Ной, покажешь, как разводить здесь огонь?
Он спрыгнул со стула и начал подавать ей сначала щепки, а потом поленья побольше. Вскоре с треском разгорелся огонь. Мэг наблюдала за ним, пряча улыбку, с любовью, которой толком не понимала сама. Но сейчас ей не хотелось с этим бороться. Бороться с собой. Мэг хотела завоевать сердце мальчика.
Засвистел чайник, Мэг сделала чай себе и Ирен и налила Ною стакан молока.
– Можешь отнести Ирен эту кружку и тарелку с печеньем? – попросила она.
– Конечно. – Он замешкался, скривив губы. – Она… В порядке?
Мэг улыбнулась.
– Ага. Просто иногда забывает некоторые вещи. Иногда ее память хуже, чем у других. Постарайся быть с ней тактичным. Это называется деменция, так бывает, когда стареешь. Спросишь у нее, не хочет ли она посидеть с нами на кухне, ладно?
Ной понес чай с печеньем, а Мэг тем временем намазывала на свежий хлеб мягкую «Нутеллу», думая о том, что не ела такого с тех пор, как уехала из Шелтер-Бэй.
Ной вернулся и снова залез на стул с искрящимися глазами.
– Ирен отказалась, сказала, что хочет поработать над пазлом.
Он отхлебнул молока, откусил немаленький кусок бутерброда и широко улыбнулся.
– У тебя в зубах шоколад, – сказала Мэг.
Он тихо засмеялся. Мэг откусила от своего куска и продемонстрировала покрытые «Нутеллой» зубы.
Ной расхохотался, согнувшись пополам и хлопая рукой по столешнице. Потом, со слезами смеха на глазах, откусил еще кусок и тоже изобразил обезьянью гримасу. Хихикая, они доели бутерброды и допили молоко и чай под треск огня в печке. Вдруг явилась Люси и улеглась на свое место у камина. Снаружи стало темнеть. На пристань налетел ветер, скрепя канатами и гремя буями. По окну, выходящему на море, поползли капли дождя.
Ной болтал ногами, сидя на стуле.
– Мама всегда сидела со мной после школы.
– Похоже, она была потрясающей мамой. Наверняка ты ужасно по ней скучаешь.
Он кивнул, сжав зубы. Опустил взгляд на последний кусок бутерброда.
– Твой папа тоже очень по ней скучает.
Он медленно поднял голову, посмотрел ей в глаза.
– Он так сказал?
– Да.
Ной долго не сводил с нее взгляда. Люси закряхтела и перевернулась на спину, ее губы обвисли, обнажив зубы, придавая ей обманчиво грозный вид.
– Твоим родителям повезло, что они провели вместе все эти годы. И что у них появился ты.
– Папы почти все время не было дома. Он ушел из армии только после маминой смерти, потому что ему надо было за мной приглядывать.
– Армия – непростое дело. Военные служат своей стране. Герои: люди во всей стране, и здесь, в Шелтер-Бэй, могут спать спокойно, потому что армия не пропустит врагов. Границы и небо в безопасности. Все они – храбрецы. Но при этом, чтобы бороться и защищать, солдатам приходится быть вдали от своих семей, своих любимых. Отмечать дни рождения и праздники вдали от дома, если придется. На Рождество им иногда приходится сидеть в окопах, под обстрелом противника, голодными, мучимыми жаждой, – и довольствоваться крошечным перекусом из сушеной индейки.
Он слушал ее, широко раскрыв глаза.
– Иногда они умирают и не возвращаются домой. Но твой папа помог вернуться многим из них, даже после ранений, потому что был медиком. Раненые солдаты, попавшие под взрыв или под пули, спешили к нему в палатку. Иногда они лишались рук или ног. Твой папа лечил их, останавливал кровь, помогал продержаться, чтобы большие вертолеты довезли их до более крупных больниц. Многие из этих раненых мужчин и женщин могли никогда не добраться домой к детям, Ной, если бы не твой папа.
– Никто мне не рассказывал.
– Может, ты просто был слишком маленьким.
– Как думаешь, а сейчас папа мог бы рассказать мне о своих приключениях? Как в книгах, которые он мне читает?
– Уверена, что да. Особенно если ты его попросишь.
Ной запихнул в рот последний кусок и прожевал, снова болтая ногами. На сердце у Мэг стало светлее. Настроение у этого ребенка менялось мгновенно. Она посмотрела в окно, надеясь увидеть Блейка и Джеффа, но уже темнело, и они скрылись из поля зрения.
– А ты скучаешь по маме и папе?
Мэг удивилась вопросу.
– Конечно. И по сестре.
– Мне жаль, что ее убили.
Мэг моргнула.
– Потери – это всегда тяжело, Ной. Но благодаря любви и времени с ними постепенно удается справляться, замечать в жизни хорошее. Знаешь, тебе очень повезло, ведь у тебя такой папа. Настоящий герой. Он любит тебя всем сердцем. Горы готов сворачивать.
– И убивать львов?
Она рассмеялась, вытерла глаза.
– Да, даже львов.
– Мы сейчас читаем про львов. О приключениях в самом сердце Африки. Хочешь почитать мне сегодня перед сном?
– Да, с удовольствием. Почту за честь.
