Когда в духе, впрочем, тоже. Но этими мыслями маг предпочел не делиться.
После ухода хозяина дома Милли и Маргарет собирались продолжить свои разговоры. Когда они сидели у постели Оливии, они успели повспоминать и школьные годы, и своих умерших мужей, обсудили немногочисленных общих знакомых, перемыли кости императрице, ее детям и фаворитам, как же без этого. Но темы для беседы не кончались, да и пожаловаться на наглое и ветреное молодое поколение так хотелось. Хотя ни Маргарет, ни Милли не забыли, что в свое время сами были такими же.
Но Киану, продемонстрировав полное отсутствие воспитания, заявил, что тетушка устала, очень устала и едва на ногах держится, да и самочувствие ее подводит, и увел леди Мак-Грегор из столовой.
Заботливый племянник взял Милли под руку, мимоходом отпустив на волю зеленый поток магии и просмотрев ауру женщины, повел по коридору в сторону их комнат.
— Помнится, тетушка, — проворчал маг, не скрывая злости, — когда вы меня тащили на это демоново чаепитие…
— Киану! Выбирайте выражения, молодой человек!
— То изволили выразиться, — послушался тот, — что Грин-холл похож на банку с ядовитыми гадюками, которые шипят, шипят, а все никак не могут решиться кого-то укусить!
— Да? Как-то я мягко высказалась… — Старушка еле поспевала за широкими шагами рыжего парня.
— Если хотите, могу дословно процитировать!
— Не стоит! Куда ты так несешься?
— О, вы еще мне предложили спровоцировать господ и дам на активные действия!
— Да они так вечно грызть друг друга могут! Столько времени у нас нет!
— Как вы думаете, дорогая тетя, целенаправленные попытки вас отравить могут быть засчитаны за активные действия? — Племянник втолкнул пожилую родственницу в комнату, запер дверь на ключ и начал ходить возле стен, накладывая новые и активируя уже заготовленные защитные заклинания.
— Глупости, — пожала плечами старушка, но быстро сняла свою брошь-камею. — Мой артефакт…
— Разряжен! Пусть даже его сделал лучший артефактник в империи, все равно он имеет предел прочности! А потом еще эти сладости! Вы умудрялись из всех пирожных выбирать отравленные. Тут или редкостное везение, или особое заклятие-приманка.
— Киану, у тебя… — Тетушка хотела брякнуть «паранойя», но леди вообще-то таких слов знать не должны, поэтому она деликатно заметила: — Профессиональная деформация!
— Ага! На всю голову! — Про покушение на эту самую голову он решил умолчать. Открыл шторы и уставился на сплошную стену из мельтешащих снежных хлопьев. — До утра мы отсюда не выберемся…
Рыжий трезво оценивал свои силы. Купол, чтобы защитить от метели, придется держать над самоходом, при этом еще расчищать дорогу и управлять машиной. Тут никакого резерва не хватит. А полуживой маг мало чем кому поможет. И будут ли места в гостинице, если таковая есть в том захолустье? И поезд придет в лучшем случае завтра в полдень!
— Так, вы сидите здесь, дверь никому, кроме меня, не открывайте, говорите, что больны.
— А как же ужин? Будет невежливо, если…
— К демонам вежливость! Дверь заприте!
— Киану! — Но племянничек уже успел сбежать.
Оливия постепенно приходила в себя. Под одеялом было тепло и уютно, и если не открывать глаза, то можно вообразить, что она снова маленькая девочка, в доме пахнет хвоей и мандаринами, скоро появятся неугомонные сестры и они побегут в столовую, где под огромной елью найдут подарки, завернутые в яркую блестящую бумагу. Дедушка всегда дарил деньги и дешевые амулеты на удачу, а вот тетушки с дядюшками могли положить в коробки и что-нибудь приятное для девичьего сердца: цепочку с кулоном, брошку, книгу или куклу. Эмили смеялась над ее детской радостью от таких подарков — украшения, мол, дешевая бижутерия, книга потертая и явно купленная с рук, а куклу в платье с кринолином подарили, когда Ливи было шестнадцать лет. Кто в таком возрасте играет в куклы?
Нужно только не открывать глаза и… Не слушать противного заунывного речитатива. В кресле рядом с ее постелью с абсолютно прямой спиной сидела госпожа Гледис и, уставившись в молитвенник в черной кожаной обложке, бубнила «Отче наш» на итамийском:
— Padre nostro che sei nei cieli… sia fatta la tua vdontà, come in cielo così in terra… защити и помоги, изгони и очисти… Poiché tuo è il regno, la potenza e la gloria nei secoli. Amen.
Ливи покашляла, экономка недовольно поджала бесцветные губы, закончила молитву и поинтересовалась:
— Как вы себя чувствуете, леди Оливия? — и посмотрела пристально, словно желая увидеть потайные мысли.
Девушка сделала неопределенный жест рукой, пожала плечами. Уж лучше бы она и дальше слушала сплетни бабушки и леди Милли о людях, которых не знала и не имела шанса узнать! Ливи взяла блокнот с карандашом и написала просьбу, чтобы прислали голема помочь одеться.
— Очень хорошо, — тоном, подразумевающим прямо противоположное, выдала Гледис и удалилась.
