Вдруг он пожалел, что не остался у Собачницы. Она была англичанка, Кендрик не всегда понимал ее речь, но любил гулять на ее подворье, за изгородью. Ему нравились собаки — Попей, Рэйнджер и Леди Ди. Не хотелось думать, что стало с тремя пропавшими. Может, Собачница их кому-нибудь отдала?
Миновали лесопитомники — там деревья росли по линеечке, все одинаковые; если едешь на большой скорости, они выглядят как сплошная ровная лента. Приятно посмотреть, не то что на пустые дома.
— Найди-ка мне станцию, — попросил дедушка.
Обязанность управляться с радио лежала на Кендрике. Дедушка — не как папа, из радионовостей никогда не делал секрета.
По всему диапазону «FM» — шипение и треск. Кендрик переключился на «АМ». Радио в пикапе никуда не годилось, в доме приемник был намного лучше.
Из динамика вырвался пронзительный голос:
— В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее… Пожелают умереть, но смерть убежит от них!
— Выключи эту дрянь! — рявкнул дедушка.
Кендрик поспешно крутанул ручку, и голос пропал.
— Не верь ни слову, понял? Все чушь собачья. Пустая брехня. Сейчас-то плохо, но, когда разберемся окончательно, что к чему, жизнь наладится. Мы с чем угодно справимся, и в конце концов победа будет за нами. Надо только делать свое дело и не сдаваться. Мы с тобой никогда не сдадимся. Не то что эти пораженцы, которые по радио ноют.
Затем Кендрик отыскал разговор мужчины и женщины. Их голоса звучали очень спокойно — неужели еще остались места, где живут такие невозмутимые и уверенные люди?
— Мобилизация… арсенал Ванкувера… — Это было сообщение от командующего Национальной гвардией Вашингтона. — Как видите, — сообщал мужской голос, — сопротивление хорошо организовано. На севере успешно продвигается кампания по освобождению Портленда и многих других городов. Арсенал в безопасности, дважды в неделю выживших переправляют на острова Рейнир и Девилз-Уэйк.[1] Будьте осторожны, соблюдайте правила безопасности. Избегая крупных городов, вы сможете отыскать много поселений, где люди успешно сопротивляются. Там продолжается нормальная жизнь!
— О да, — подтвердила женщина. — Конечно же там продолжается жизнь.
— Правильному поведению сразу не обучишься, на все требуется время, но люди этого не понимают.
— Именно! — В голосе женщины звучала неуместная радость.
— По-прежнему поступают жалобы на положение дел в Лонгвью. — Название города мужчина произнес так спокойно и обыденно, будто Лонгвью был вполне обычным городом.
Кендрик сжался.
— Но и это дает своеобразный повод для оптимизма. Вопреки слухам Национальная гвардия не оставила город. Имеются запасы продовольствия, хотя и ограниченные. В горах, в укрепленном поселении, успешно держится группа примерно из четырехсот человек. Помните: чем вас больше, тем безопаснее. Принимайте любого, кто попросит пристанища, будь то женщина, мужчина или ребенок. Воздвигайте изгороди, стройте баррикады на дорогах. Мы берем ситуацию под контроль, и за последние пять-шесть недель она значительно улучшилась.
— Как днем, так и ночью! — дрожащим от радости голосом объявила женщина.
— Вот видишь? — Дедушка потрепал Кендрика по голове.
Мальчик кивнул, но перспектива жить в одном доме с незнакомцами не радовала. Представить только: кто-то чужой спит в его, Кендрика, кровати. А может, объявится целая семья, и с мальчиком. Или двумя.
Но скорее всего, нет. Собачница говорила, солдаты Национальной гвардии давно ушли и никто не знает куда.
— Свора бесполезных тупоголовых идиотов! — фыркнула она.
Тогда Кендрик впервые услышал, как ругается эта маленькая толстенькая добродушная женщина. С ее акцентом ругательства звучали забавно. Если она права, то и по его, Кендрика, настоящему дому, наверное, бегают собаки, ищут поживы.
— Есть мнение, что скоро заработает районная электростанция. Пока этого нельзя уверенно утверждать, и я не хочу убеждать вас в том, что чудеса случаются по мановению руки, — всякое достижение есть плод тяжелой работы. Я всего лишь хочу подчеркнуть, как делал и ранее, что наша нынешняя жизнь — еще не самая плохая. Наверное, жители Хиросимы после бомбежки позавидовали бы нам.
— Несомненно! — заверила женщина.
Судя по ее тону, она много думала о Хиросиме.
— Не хочу показаться банальным, но представьте себя на месте крестьянина в Руанде или заключенного в Освенциме. Им-то уж точно выпала незавидная доля, какие бы жуткие истории мы ни выслушивали от беглецов из Сиэтла или Портленда…
На этом месте Кендрик перестал слушать — впереди, прямо посредине дороги, шел человек.
Завидев его, Кендрик выпрямился, крепче стиснул комок бумаги в кармане, даже ногти впились в кожу. Высокий и плечистый, с красным рюкзаком за спиной, прохожий шагал неуверенно, пошатываясь, слегка наклонившись вперед, словно одолевая встречный ветер, — наверное, рюкзак был очень тяжелый.
На этой дороге Кендрик еще никогда не видел людей.
— Спокойно. — Дедушка прибавил газу, так что Кендрика сильнее прижало к спинке сиденья. — Мы останавливаться не собираемся.
