Лоррейн тоже вело, но в каком-то ином направлении. Вело… куда? Однажды утром ей показалось, что мимо школы проехал комбайн. Позднее в тот же день она явственно услышала вдалеке мычание коров. С Куртом она рассталась. Он теперь все больше напоминал ей сельского жителя, вроде тех статистов, что играли в «Ферме». Курт весь зарос волосами и лишился многих зубов. Иметь такого бойфренда Лоррейн совершенно не хотелось, да и деревенская жизнь ее отнюдь не привлекала. Ей все это не нравилось. Ничуть не нравилось.
Особенно после того случая, когда она вдруг обнаружила, что находится на школьном чердаке, за окнами глубокая ночь, а сама она дожевывает то, что осталось от преподавателя алгебры. Лоррейн даже не помнила, что произошло, как она оказалась здесь со своей жертвой. Хотя это не имело значения. Под ногтями у нее застряли кусочки плоти, а желудок был набит пищей.
Лоррейн не была уверена, что пожилой худой алгебраист в результате превратится в зомби, но решила все же не рисковать. Она спустилась в подсобку, где Курт хранил свой инвентарь, взяла молоток и проломила обглоданную голову покойного коллеги.
А затем стала ждать.
Вскоре она услышала на лестнице топот ножек, принадлежащих маленькой девочке, и потом…
Потом на сцене появилась ты, Арлин.
Ты забралась на чердак и произнесла четыре слова — те самые, которые сказала в первой части фильма, в сцене, когда мама укладывает тебя спать: «Расскажи мне сказку, пожалуйста». Большинство зрителей, смотревших «Ферму», не помнят этой фразы. Но ты это сказала своим нежным радостным голосом. Правда, теперь он звучит совсем по-другому. Он похож на голос, записанный на зажеванной магнитофонной ленте.
Ну, Арлин, тебе понравилась моя сказка? Она ведь рассказывает о тебе… и обо мне тоже. Просто я говорила «Лоррейн» вместо «я», поскольку… В общем, я перестала ощущать себя собой. Но я и не ты.
Я не знаю, кто я, что я и где я…
Мм?..
Нет-нет, я не твоя мамочка и, боюсь, не смогу тебе помочь.
Но кто знает…
Может быть, если я размозжу тебе голову этим вот молотком, я помогу себе…
