— Майкл, это из-за изменений в вашем мозге. Все через это проходят. Когда вы отказываетесь от дурной привычки и всех связанных с ней последствий, некоторое время затрачивается на адаптацию мозга к новым реалиям. Нет ничего ненормального в том, что вы не чувствуете себя счастливым, пока идет этот процесс. Вы должны смириться с потерей и научиться двигаться вперед. Это займет какой-то срок.
— Да, знаю… Просто… это все? Надо только постоянно бороться? Это и есть жизнь?
— Вы не уверены до конца, что оно того стоило?
— Не уверен.
— Майкл, у вас все еще впереди.
— Я не всегда хорошо помню, но я ведь был диким и… и свободным, понимаете? Гулял на всю катушку, и ничто больше не имело значения. Сплошные удовольствия двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.
— Я понимаю. Это называется — «эйфорические воспоминания». Вы помните только хорошее, а плохое предпочитаете забыть.
— Это было так прекрасно!
— А как насчет вашей семьи?
— Это тоже было замечательно!
— Вы убили их и съели.
— Да… Мне стыдно.
— Полковник просил поговорить с вами об одном деле. В субботу кто-то съел пожилую пару всего в квартале от вашего дома.
— Это не я. Даже не думайте.
— Знаю. Вы были на работе, когда это случилось. Я думал, вы сможете помочь, подскажете, кто способен совершить такое. Вы же знаете полковника. Дело может выйти скверное.
— Не, мистер Харпер, я чист. Больше с этой компанией не вожусь.
— Майкл, вы же не хотите возвращения в те старые недобрые дни? Все эти погони, стрельба без предупреждения — кому от этого хорошо?
— О черт, конечно нет. Тогда ведь я и потерял ухо. На полдюйма левее, и…
— Может, сдадите мочу на анализ? Как вы думаете, в ней обнаружится еще чья-нибудь ДНК помимо вашей?
— Майкл, я на вашей стороне. Я не меньше вас хочу, чтобы все было чисто.
— Мне достался один кусочек. Всего один, клянусь!
— Откуда вы его взяли?
— Один парень дал. На скотобойне. Понимаете, когда я пошел туда, чтобы наполнить ведро…
— Полковник захочет переговорить с вами после нашего сеанса.
— Клянусь, я не знаю того парня. А что, блин, мне еще оставалось делать? Он просто подошел ко мне и дал эту хреновину! Если бы я не съел, то съел бы кто-нибудь другой. Они ведь все равно уже были мертвы.
— И это называется…
— Черт… Логическое обоснование…
— Послушайте, Майкл, нет никакого мифического парня, на которого можно было бы переложить ответственность. Вы сами должны отвечать за свои поступки. Вы, и никто другой.
— Они так вкусно пахли… Человеческие мозги пахнут совсем не так, как коровьи. Гораздо вкуснее…
— Это не рецидив, Майкл. Это называется — «срыв». Полковник приставит к вам своего человека. Если ему хотя бы покажется, что вы собрались кого-то укусить, тут же получите пулю в лоб.
— Должен вам сказать, мистер Харпер, ваши мозги пахнут восхитительно.
— Майкл, это не про меня.
— Я хочу сказать, что иногда просыпаюсь с мыслями о том, как бы съесть ваши мозги. Думаю, они окажутся вкуснее всех остальных мозгов на свете. Мне очень-очень хочется съесть ваши мозги.
