Ох, ну и воняло же оно! Помимо жуткого смрада, и само зрелище вышло премерзкое, но Барб заставила себя глядеть. Оба они смотрели, как догорают останки, а Ренни щипцами для барбекю разбивал обугленное, пока от костей и мяса не остался только пепел да черная слизь.
Тогда Барб потащилась в ванную, третий раз за день принять душ. Все никак не могла смыть со своей жизни остатки Виктора.
А Ренни все наблюдал, как черная слизь коптит и пузырится на углях. Запах шел как от пережаренной свинины.
Вытерев покрасневшие глаза, Ренни загасил жаровню. Все, готово. В дом идти не хотелось, кувыркаться с Барб тоже. Поспать бы. Просто поспать.
Вернувшись из ванной, Барб обнаружила на кровати безмятежно дрыхнущего Ренни. Фу. Сама вымылась, и простыни надо поменять. Но это завтра. Барб уселась на своей половине кровати, стараясь не разбудить сожителя.
Пора взглянуть правде в глаза: Ренни больше не будет прежним. Цветы увяли, гости разошлись. Победа над мертвым Виктором нехорошо пахла. Интрижка стала тягомотной и унылой. Сперва их возбуждала восхитительная тайна, но теперь цветущий луг превратился в топкое болото, где оба барахтаются, не в силах расцепиться, прервать любовную связь, словно пара несчастных перепуганных собак.
Она чувствовала, как будто внутри ее самой что-то умерло. Опустошенная, выжженная, опаленная, растраченная, Барб не хотела больше никаких страстей и наслаждений. Ей нужен только покой. Мертвый покой внутри и снаружи.
Как обычно, Ренни спал с открытым ртом и уже начинал похрапывать. Сейчас он далеко, ему на все плевать. И на нее, Барб, трижды плевать. Она осторожно ухватила его за нос и отвернула голову в другую сторону. Зарождающийся храп сменился бормотанием и сопением, потом затих.
Восприятие Барб так обострилось, что сейчас ее беспокоила даже пыль на простынях и одеяле. Пыль била в глаза — так и казалось, она ложится на душу слой за слоем, словно мокрый снег.
А вдруг это не пыль, а пепел от сожженных костей Виктора? От этой мысли Барб заплакала и никак не могла остановиться.
Охваченная горем, она не заметила, как маленький, самый упорный комок обгорелой плоти пролез меж расслабленных губ Ренни и легко скользнул по пищеводу, устремляясь прямым ходом в самую глубину тела. Туда, где сердце…
