Не проехав и трёх остановок, где-то около улицы Кавалерийской, зашла молоденькая и хамоватая на вид девушка. Она недовольно и высокомерно окинула взглядом всех сидящих и, завернув прядь белых крашеных волос за ухо, поняла, что мест свободных нет. Видимо, моё лицо, опечаленное некоторыми мыслями, привлекает всеразличных ведьм и проституток. Я посмотрел равнодушным и сонным взглядом на стоящую рядом девушку и принялся снова углубляться в свои тяжкие мысли. И вдруг слышу:
- Молодой человек, а вообще-то я беременна!
Я снова окинул её взглядом, немного удивился такой постановке предложения, но мой острый язык это никогда не останавливало.
- Поздравляю! - не тихо промолвил я.
- Э-э, вы наверно не поняли! - громче прежнего произнесла она. - Я беременна!
- И что? В моей персоне вы отца для своего ребёнка не найдёте!
Кто-то, сзади сидящий, даже игриво хихикнул, поддержав меня.
Хотелось мне поломать комедию и дальше, но на улице Свердлова мне нужно было вставать. Что-то она мне крикнула вслед, но я настолько быстро переключаюсь на интересующие меня темы, что через полминуты я и не вспоминал о хамоватой блондинке с искусственным интеллектом.
За 15 минут я дошёл до улицы Шмидта, где и находился распределительный пункт. Неспешно направился к воротам КПП (Контрольно-Пропускной Пункт), погружённый в те же мысли. Клянусь, что все они пропали, когда меня сзади кто-то одёрнул. Рассеянно я оглянулся, переложив пакет с вещами в правую руку, потому что левой привык бить.
- Друзья! - неожиданно обрадовался я, увидев перед собой дорогих мне людей.
- Здорова, солдат Украинской армии! - обнял меня Ростик.
- Как ощущения? - пожал мне руку хладнокровный и сдержанный Асеев Андрей, который у меня всегда ассоциировался с аристократическим и благородным Атосом из бессмертного романа А.Дюма.
- Боюсь! - выскочило из языка признание.
- Ничего. Это нормально, - успокоил Саша, приобняв меня.
"Ещё бы, - думалось мне, - легко им говорить, у них ведь отсрочка от армии, а я вот-вот начну новую жизнь. И какой она окажется - одному Богу известно".
- Димчик, кстати, тебе Оля передавала поздравления и просила прощения, что не смогла приехать. У неё учёба сегодня.
- А кроме всего прочего, - добавил Ростик. - Помни, что мы будем без тебя скучать!
- И где ты ещё таких друзей найдёшь? - хихикнул Лёша, подтолкнув неслабо по рёбрам.
- Спасибо, ребята. Я вас очень люблю! - сентиментально, чуть не плача, произнёс я; очень был тронут тем, что меня любят, и будут ждать.
Тут сзади подбежала Юлечка и со слезами на глазах повисла на моей шее:
- Не пущу!!! - закричала она. - Только не этого человека! Прошу!
Я так хотел избежать телячьих нежностей, но слёзы полились сами собой. Что за день? Уж не пролог-ли это к моей новой жизни? И что делать с человеком, обмякшим на твоей шее? Как утешить? Я провёл рукой вдоль изящной спинки, целуя лобик и носик ненаглядной. Большим пальчиком вытер слёзы с её карих глаз, как вдруг услышал позади:
- Ми - ся - ти - на!!! - голос приближался. Так называла меня только мама (она придумала мне такое умилительное прозвище от старорусского слова - Митя - так раньше Дмитриев звали). Так и знал, что мама с дядей Толей всё-таки приедут. Дело перетекло в слюнявое русло. Мама меня три минуты фотографировала с друзьями и любимой девушкой. И, наконец, я буквально вылез из объятий близких людей и постучался в высокие, серые ворота, на которых был выгравирован герб Украины. Строгий, молодой солдат открыл и лаконично потребовал мою повестку. Немного растерявшись, я порылся в карманах узких джинсовых штанов и, немного смятую, протянул её солдату. Он на миг опустил взор на клочок бумажки с моей фамилией и опосля сказал, чтоб я шёл вперёд. Глотнув тяжёлый ком старой жизни, я тот час же скрылся за серыми воротами, где остались плачущие родители, бьющаяся в истерике Юля и вздыхающие друзья.
Вот и началась моя новая жизнь. Долг перед Родиной - есть долг, чтобы я не думал.
Сразу за воротами меня остановили двое толстых мужчин лет под сорок, в милицейской форме. У них было весьма игривое настроение. Когда они обратили на меня внимание, то вдруг резко стали серьёзными, будто прижала нужда посреди поля. Один из них на ломаном, русско-украинском языке, сердито проговорил, чтоб я сложил свои вещи на постамент, возле которого они стояли, и ждал, пока произойдёт проверка вещей.
- Хорошо - растерянно пробормотал я.
- Не "хорошо", а - "есть"! - громко и требовательно поправил меня второй проверяющий.
- Есть! - быстро исправился я.
- То-то же! А "хорошо" будешь девкам своим говорить!
Я виновато кивнул головой.
"Ну и жизнь началась!" - изумлённо констатировал я.
