Вугар опустил голову, щеки его горели, с губ готовы были сорваться слова покаяния. Он взял Арзу за руку и вдруг почувствовал, что рука ее вздрагивает. Он резко поднял голову и взглянул в глаза Арзу. Она не выдержала его взгляда и весело расхохоталась. Вугар понял, что Арзу подшутила над ним, и тоже рассмеялся:
- Лгунишка!
- Сам лгун! - Арзу кокетливо посмотрела на него.
- Я-то почему? Ты...
- Нет, ты!
- Тогда мы оба...
- Согласна!
Они шли, перебрасываясь шутками и весело подсмеиваясь друг над другом. Прохожие, глядя на них, тоже улыбались, - со стороны эти двое напоминали расшалившихся детей.
Вот и музей Низами, где они встретились вчера...
Пройдя под часами, они направились к Приморскому бульвару. И вдруг замолчали. Да о чем говорить? Казалось, все высказано, и теперь так хорошо молчать. Изредка наклонялись, заглядывая друг другу в глаза. Куда выразительнее слов были эти взгляды, легкие и радостные. Чему они радовались? Кто знает! Любовь, молодость - есть ли на земле счастье большее?..
Глава седьмая
- А, пропащая душа, заходи!
Вугара удивил веселый голос профессора. Осторожно приоткрыв дверь, он остановился на пороге. На письменном столе Гюнашли навалена груда бумаг. Он сосредоточенно листал их, внося карандашом поправки в перепечатанный текст. Казалось, целиком погружен в работу. Но вот заметил Вугара, а тот-то думал, что остался незамеченным! Может, ослышался? Боясь помешать профессору, он хотел так же осторожно прикрыть дверь и уйти, но Гюнашли, угадав его намерение, громко сказал, не отрывая глаз от бумаг:
- Заходи, заходи! Да закрой за собой дверь! Форточка открыта, сквозняк, ветер, того гляди, раскидает бумаги.
Вугар послушно вошел в кабинет и неуверенными шагами приблизился к столу.
- Доброе утро, профессор, - нерешительно пробормотал он.
- Салам, салам, очень рад тебя видеть!
Профессор не торопясь дочитал страницу, четким, убористым почерком написал что-то на полях, перевернул лист и, сняв очки в изящной оправе, бросил и ручку и очки на груду бумаг. Потом поднялся из-за стола и устало направился к дивану, что стоял у противоположной стены.
- Да, да, я рад тебя видеть, - повторял он, усаживаясь и закидывая ногу на ногу. - Вот уже несколько дней тебя не видно в институте... Не заболел ли?
- Нет... - выдавил Вугар и покраснел, чувствуя, как от смущения загорелись мочки ушей.
Гюнашли посмотрел на Вугара, и брови его сошлись в единую черную густую черту.
- Ну, как идут дела?
- Ничего... - Вугар боялся взглянуть в глаза профессору и стоял, опустив голову. - Теоретическая часть диссертации закончена. Я учел все ваши замечания. Пора приступать к опытам.
- К опытам? - в голосе профессора Вугару послышались удивление и насмешка. - Так чего же ты ждешь?
- Я... - Вугар замялся. - Вы знаете, профессор, в лаборатории, где я раньше работал, условия неподходящие.
- Ясно? И ты ждешь, пока тебе создадут необходимые условия? - Тень неудовольствия пробежала по лицу профессора. - Сидишь дома и дожидаешься, чтобы на блюдечке принесли ключи от новой лаборатории?
Вугар молчал. Обычно профессор разговаривал с ним ласково и внимательно. Чем вызван его насмешливый тон? Вугар пристально глядел на Гюнашли, пытаясь понять причину перемены. А Гюнашли, недовольно покачивая головой, поднялся с дивана и, заложив руки за спину, стал ходить по кабинету. Комната была узкая и длинная, в одном углу - свернутые в рулоны схемы, в другом - небольшие макеты заводов, выстроенных по его проектам.
- Странно, - говорил Гюнашли. - Более чем странно! Целая неделя прошла после заседания ученого совета, а ты, вместо того чтобы прийти ко мне, поговорить и поторопиться с завершением работы, где-то развлекаешься! Может, ждешь посла? Или письменного приглашения? Занятно!
Профессор был рассержен не на шутку, и Вугар понял, что к тому имелись серьезные основания.
Сердце его тревожно забилось.
"Может быть, кто-то оговорил меня?" - мелькнула мысль.
Все более и более сердясь и повышая голос, Гюнашли продолжал:
- Беззаботность, самоуверенность - злейшие враги науки!
Он подошел к окну и, повернувшись к Вугару спиной, долго глядел на улицу. Молчание становилось невыносимым. Наконец профессор заговорил снова:
- Как иначе я могу объяснить твое поведение? Да понимаешь ли ты, что другой на твоем месте кинулся бы в огонь и воду, защищая свою работу. Гонят в дверь - влез бы в окно! Звонил бы во все инстанции, писал заявления, весь мир перевернул вверх дном, но своего бы добился. А ты... - Гюнашли замолчал, и его молчание показалось Вугару страшнее самых осуждающих слов. Потом он повернулся к Вугару, поглядел на него через плечо и с укором и сожалением добавил: - А ты прячешься, выжидаешь... Чего ты боишься?
Вугар стоял ошеломленный. Казалось, крикни ему сейчас профессор: "Уходи!" - он не нашел бы двери. Хотел ответить и не мог - слова разбежались. Растерянный, несчастный вид Вугара несколько смягчил сердце профессора, кажется, он был слишком строг с юношей! Снова опустившись на диван, он откинулся на мягкую спинку и, закрыв усталые, покрасневшие глаза, заговорил тихо, словно сквозь сон:
