Однако надеяться только на судьбу Сохраб не стал. Приехав в Баку, он сразу же начал поиски. Несколько раз подходил к ее дому, часами стоял у ворот, ожидая ее появления... Все было напрасно. Преодолевая смущение, краснея от стыда, он пытался расспросить соседей. Ему отвечали коротко: не знаем. Некоторые говорили: "В нашем доме много женщин с таким именем. Какую Зийнат вам нужно? Как фамилия? Как зовут родителей?" Что мог ответить Сохраб? Он и сам не знал ее фамилии, не знал, как зовут родителей... Что ж, видно, не судьба еще раз увидеть женщину, так глубоко запавшую в его сердце! Потеряв всякую надежду на встречу, Сохраб стал усердно готовиться к экзаменам. Через месяц его имя одним из первых стояло в списках принятых на химический факультет Азербайджанского государственного университета.
Днем - лекции, вечером - занятия в лаборатории, посещение библиотек. Теперь у него попросту не было времени тосковать по Зийнат. Кто знает, возможно, прошло бы еще три-четыре месяца - и он забыл бы о своей любви. Но тут снова вмешался случай. И чувство, казалось преданное забвению, вспыхнуло, как трут от удара кремня.
Приближалась экзаменационная сессия.
Сохраб целые дни проводил в библиотеках. Казалось, разреши начальство, и он перетащит в читальный зал свою кровать. Уходил последним, когда в здании гасли огни. Вот и сегодня... Он собрал книги, тетрадки, намереваясь идти к выходу, как в зале погас свет, - это библиотекарша, не зная, как избавиться от усердного посетителя, выключила лампы. Она почему-то недолюбливала Сохраба и ворчала, что он вечно задерживает ее.
В фойе тоже было темно, и только у самого входа над большим зеркалом горела тусклая лампочка. Молоденькая женщина, повернувшись спиной к Сухрабу, стояла перед зеркалом, поправляя волосы. Сохраб невольно остановился, чувствуя, что у него подкосились ноги. Из полутьмы зеркала глядели знакомые милые глаза... что это, галлюцинация? Мираж? Как раз сегодня, проснувшись на рассвете, он долго думал о Зийнат. И в библиотеке не раз вспоминал о ней, и ему все казалось, что она глядит на него со страниц книг и учебников. Давно с ним такого не бывало. Сегодня он ловил себя на том, что порой плохо понимает прочитанное, снова и снова перечитывал страницу. Может, и сейчас она пригрезилась ему?
Сохраб подошел чуть ближе. Ошибки быть не могло, - не только глаза, милое, округлое лицо, фигура говорили о том, что это она. Не в силах сдержать волнение, Сохраб воскликнул:
- Зийнат?! - и его возглас гулко прокатился по огромному пустому фойе.
Женщина вздрогнула и обернулась. В ее взгляде были испуг и недоумение. Она явно не узнавала Сохраба. А Сохраб, не скрывая радости, уже бежал к ней:
- Как я счастлив, что вижу тебя, Зийнат!
Глаза Зийнат потеплели, стали ласковыми, побледневшее от испуга лицо порозовело, улыбка заиграла на губах.
- Здравствуйте... - Она замялась, силясь припомнить его имя, и замолчала, видно так и не вспомнив.
Сохрабу стало обидно. "Неужели забыла?" - с горечью подумал он и назвался.
Зийнат, обрадованная, крепко пожала его руку:
- Здравствуйте, братец Сохраб! - Она хотела обнять его, но, опомнившись, отступила. - Простите, поначалу я не узнала вас. Вы так переменились... Как вы живете, как здоровье?
Сохраб глубоко вздохнул и ответил тихо, без прежней восторженности, в голосе звучало разочарование:
- Спасибо, чувствую себя отлично!
Зийнат замялась. Как трудно бывает порою находить самые обыкновенные слова! Помолчав, она спросила:
- Какими судьбами в Баку?
- Учусь в университете...
- Давно?
- Нет, в нынешнем году поступил...
- Что ж, поздравляю!
И снова молчание, слова словно провалились в пропасть. Первым опомнился Сохраб:
- Почему мы стоим здесь? Пойдемте!
Он поспешил к выходу. Ему казалось: исчезни этот удручающий, неприятный сумрак - и вместе с ним уйдет скованность, неловкость.
Но Зийнат не торопилась.
- Идите, я догоню вас, мне нужно дождаться...
- Кого? - настороженно спросил Сохраб.
- Подругу. Она тоже работает в библиотеке. - Зийнат обернулась к лестнице. - Я ведь здесь по вечерам работаю, а днем учусь.
- Учитесь? Где?
- Здесь же, в университете, на математическом факультете.
Сохраб облегченно вздохнул, гора свалилась с его плеч.
- На каком курсе?
- На втором. - Зийнат помолчала. - В прошлом году поступила. После известного вам происшествия...
- Развелись?
Зийнат ответила не сразу, по лицу пробежала тень, видно, не легко дался ей развод.
- Развелись, - со вздохом сказала она. - Да и можно ли после такого позора жить вместе? - Брови ее нахмурились. - Я не жалею, ни о чем не жалею, но обида не проходит...
Сохраб был счастлив, услышав о разводе. Сердце его билось тревожно. Неужели есть надежда?
Он проводил Зийнат до дома и, сияющий, счастливый, вернулся в общежитие.
* * *
