— Было, да нет уж! — Отмахнулся Ефим.
Волки подбежали к Вадиму, пока я следила за животными, он уже стал человеком, мужчина был обнажен и на нем в прямом смысле, живого места не было. Все тело было в синяках и кровоподтеках. Просто жуткий кусок мяса.
Правая нога в колене неестественно вывернута, из левой лодыжки и вовсе кость торчала.
— Боги мои милостивые! — вскричала Лена.
Мгновение и на четвереньках стоит уже обнаженная женщина, я даже не успела поймать взглядом сам момент перевоплощения. Настолько он был стремительным.
— Сейчас мой хороший! Сейчас мой дорогой.
Лена бросилась к Вадиму начала осматривать сломанную ногу,
— Потерпи родной, кости нужно править, как было, а то сейчас криво срастется.
Лена довольно смело и умело начала дергать сломанную ногу, не обращая внимания на крики Вадима. Подошел и Ефим начал помогать. Я мысленно гладила своего альфу по волосам, и дула на лоб, всем сердцем желая облегчить его боль.
— Уходи! Ты же свои жизненные силы отдаешь! Возвращайся, пока можешь, — простонал Вадим.
— Все хорошо, — я продолжала дуть и гладить мягкие каштановые волосы.
— Зачем пришла? Глупая! — он не простит гибели своих бойцов. — Беги! Беги от него! Если можешь!
— Вы одного поля ягоды! Одного отца дети! Вы не должны воевать Вадим, не должны!
Я поцеловала мужчину в лоб и почувствовала, что растворяюсь в пространстве.
Из заброшенной стройки меня потянуло вверх, к белому поглощающему свету.
Я летела все выше и выше, свет становился все ближе и ближе.
Я не испытывала ни страха, ни беспокойства, ни боли. Только необычайную легкость и любопытство. Хотелось посмотреть, что же там, за светом. Но на меня вдруг словно лассо накинули и со страшной силой потянули назад. Вниз, в тело.
Я, сопротивляясь, рванулась вперед. Я же только посмотреть!
— Назад! — слышу я отчаянный мужской рев. — Ты же умираешь дура!
Передо мной неожиданно возникает образ дочери, малышка толкает меня изо всех сил в область груди.
Еще рано мамочка. Возвращайся, — Властно говорит она.
И меня со скоростью света буквально затягивает в собственное тело. Я чувствую довольно ощутимый удар в грудь.
— Ты же могла умереть! Ты же еще вчера ему гнить заживо желала! Да так искренне.
— И тебе тоже, — напомнила я, еле шевеля губами, в теле была жуткая слабость, не было сил даже открыть глаза.
— Нет, это маразм какой—то! Заниматься любовью со мной и тут же вырывать собственную душу из тела, чтобы спасти его! Ты уж определись с кем ты!
— Маразм — это ваша вражда! Ну, что вам делить—то теперь!
— Ты даже понятия не имеешь о том, как много нам приходится делить! И ты здесь совсем ни причем. Не льсти себе. Сферы деятельности у нас, конкурирующие вот и все. И ты теперь со мной! Если я однажды скажу, убить его — ты убьешь! — угрожающе заявил Влад.
— В такой ситуации мне будет проще убить себя. — вполне честно заявила я. — Мне есть за что злиться на Вадима. И может быть, даже и ненавидеть, он ужасен. Он забирает чужое, он, не моргнув глазом, калечит, близких, издевается морально, закапывает трупы в лесу и сжигает заживо людей. Но при всем этом — я не желаю ему зла и смерти. Не могу! Он не делал лично мне нечего плохого!
— Нечего плохого не делал, говоришь! — взревел мужчина, так, что я аж вздрогнула. — Ты точно еще не в себе! Он отнял у тебя твою жизнь, твоих близких, твои воспоминания, твою силу! Из—за него погибла наша дочь! Трехмесячный, не в чем неповинный малыш! У твоего отца сердечный приступ случился, пока он ее тело по кустам, по кусочкам собирал, верховный жрец, полный еще сил мужик, последние два года, не пил, не ел сам. Под себя ходил! Только знай себе колыбельную, вам напевал, в небо смотря. А тебе он нечего не сделал! Красота! Да имел он тебя как куклу резиновую, подсмеиваясь над нами, над всеми в душе и властью своей упиваясь.
Влад не лгал, я это ощущала четко. И мое сердце разрывалось от боли и горечи. Как же больно, как тяжело, как непросто! По щекам текли горькие слезы отчаяния.
— Все равно не хочу! Не хочу войны! Не хочу воевать! не хочу убивать!! Не заставляй, пожалуйста! Умоляю! — Я приподнялась и схватила Влада за руку, — Вы ведь братья! Вы ведь одной крови! Не надо! Грех!
— Хорошо, хорошо. Моя девочка. Как скажешь! Не буду больше! Прости меня родная.
Ласково погладив меня по голове, Влад уложил, меня в постель и поцеловал в лоб.
— Спи моя сладкая. Отдыхай. Тебе нужно набираться сил.
На меня тут же навалилась дрема и уже через несколько секунд я крепко спала. Проснулась резко, будто кто под бок толкнул. Я даже огляделась вокруг, в поисках того, кто посмел прервать сон. Но в комнате никого не было. А вот в соседней комнате слышались голоса. Сейчас разговаривала, кажется, свекровь.
— Дубина ж ты, а! не мог несколько дней подождать! Отварами попоить, ауру почистить, в койке с ней наваляться досыта! Присушку сделать, в конце концов!
— Не хочу! Я не он! Все должно быть естественно!
— Внимательно смотрите за тем, что б инвалид их в себя не приходил, если он с ней свяжется ментально, весь наш план коту под хвост.
