Когда мы были чужие полностью

— Ну так что, вы здесь живете? — спросил плотный полицейский.

Я медленно кивнула.

— Тогда всего доброго, мисс, — он небрежно отсалютовал мне, коснувшись пальцем ремешка от каски, который плотно охватывал пухлые щеки. — Глядите по сторонам. Эти подонки, бывает, приходят снова — как собаки, что раз уже отведали мяса. Они легко вычислят, что вы здесь живете.

С этими словами оба развернулись и пошли, громко стуча подковками по мостовой.

Лула сложила на груди руки и загородила вход. Такого я себе даже вообразить не могла.

— Лула, меня ограбили. Двое бандитов забрали мои деньги. Они все забрали. Они даже…

— Я вижу, что они сделали. Вопрос в том, что делать теперь? — она понизила голос. — Мистрис только что взяла новенькую. И она в ярости, от того что ты попросила рекомендательное письмо на глазах у всех.

— Лула, если б ты одолжила мне денег на дорогу и дала другое платье, я могла бы уехать в Чикаго, а когда я найду там работу…

— Если ты найдешь там работу. А если нет? Или найдешь — и забудешь про Лулу? Я тоже хочу уйти отсюда, знаешь ли, — шепотом сообщила она.

Тут вдруг вышла Мистрис — улыбаясь во весь рот.

— Значит, Чикаго нам не понравился. Что ж так, Ирма? Нету бла-ародных дам?

Даже Лула напряглась.

— Ирму ограбили, Мистрис. Не ее вина.

— И теперь ты притащилась обратно. Снова хочешь здесь работать, я вижу.

— Только на время, Мистрис, — я умоляла ее и ужасалась, что как нищенка, прошу о милостыне. — Они забрали у меня все.

— Но видишь ли, Ирма, мне нужны девушки, которые не уходят, которым нравится эта работа. Девушки, которым можно доверять. И я только что взяла милую покладистую сербку. Так что не отнимай зря времени у Лулы. Она и сама горазда зря время тратить. А ты отправляйся к своим благородным дамам. Или вон туда, — она махнула рукой на улицу.

Слезы защипали мне глаза:

— Прошу вас, Мистрис.

— Она правда хорошая работница, Мистрис, — заступилась Лула.

Порченные зубы тронула кривая усмешка.

— Но вы забыли, теперь сербка спит на кровати Ирмы. Так что если я возьму ее, ей придется спать вместе с тобой, Лула. А где же тогда будет спать смуглый джентльмен, навещающий тебя по ночам? Ты думала, я ничего про него не знаю? Это не пришло в твою кудлатую голову? Но вообще мысль неплохая. Можешь разделить свое ложе с нашей портнихой.

Лула потемнела от злости — дыхание дьявола повеяло с меня на нее. Мистрис снова улыбнулась.

— Ну что, Ирма? Можешь остаться и помогать Луле в ее работе, у меня и так мастериц предостаточно. Но, вдруг да повезет, глядишь, и несколько воротничков сделаешь.

Она презрительно оглядела мою рваную юбку и мокрую от грязи шаль.

— Лула подберет тебе что-нибудь в чулане. — Она имела в виду одежду покойной гречанки. — Что? Не подходит?

Я заставила себя взглянуть в ее сверкивающие торжеством глазки.

— Мистрис, я не о подаянии прошу, а о работе всего на несколько недель.

— Там видно будет, — процедила она и ушла.

— Вот же сучка-ведьмачка, — сказала Лула, когда закрыла за нами дверь в свою узенькую спальню и налила воды в щербатый таз, чтобы я могла помыться. — Как она узнала про Альберта? Ты ей сказала?

— Я ничего о нем не знала. Клянусь тебе. Ты же никогда про него не говорила.

— М-да, это правда. У нее свои ведьмачкины хитрости. Она сама все узнает, для этого ей не нужны бестолковые итальянки, которые не умеют глядеть в оба.

— А кто он, этот Альберт?

— Мой мужчина. Он грузчик, на железной дороге работает. Иногда приходит сюда по ночам. Точнее, приходил, ведь теперь у меня появилась другая компания, — хмуро сказала Лула.

— Ну, прости, Лула. Я уеду как можно скорее.

— Да уж, постарайся. И больше не тешь себя пустыми мечтами. Именно они довели тебя до всех этих бед. И берегись, теперь ты увидишь настоящую Мистрис.

Она не ошиблась. Я работала как проклятая, вставала до рассвета, таскала для Лулы уголь и воду, помогала ей вымыть посуду после завтрака, а потом садилась шить. Несмотря на усталость, я делала ровные, гладкие стежки и воротнички получались идеальные. Мистрис ругала их все без разбору, громко нахваливала новенькую сербку, а однажды отдала ей «для ровного счета» три моих воротничка, чтобы заполнить ее коробку доверху. Когда я запротестовала, Марта тихо прошипела мне в ухо:

— Уймись, а то всем хуже будет.

Кроме того Мистрис постоянно посылала меня на доставку воротничков. Время, которое на это уходило, она не оплачивала.

— Я поощряю только тех, кто мне предан, — заявила она. — Да и потом, ты как раз похожа на служанку.

— Она права, — сказала мне вечером Лула. — Купи ты себе приличное платье, если не хочешь носить вещи Айрин.

— Но я не могу тратить дорожные деньги!

— А что, у здешних итальянцев нет общества взаимопомощи?

— Благотворительного? Но это же милостыня, а у нас в семье…

— Да как они об этом узнают-то, в твоей семье? Они там — а ты тут. Кто беден, тот и веди себя, как бедняк. Сходи, подбери себе платье.

И я пошла в итальянское благотворительное общество.

— Меня ограбили, забрали всю одежду, — сказала я женщине с плоским туповатым лицом.