— Сорок центов за каждого! Помогайте ловить! — закричал погонщик скота, выбежав вслед за ними на улицу. В одну секунду на дорогу из ближайших домов высыпали желающие помочь: мужчины, пожилые тетки, мальчишки, девушки и даже старикан с костылем. Пьяненькие посетители таверны, размахивая пивными кружками, свистели и улюлюкали, гоняя поросят друг к другу, а те, ошалело визжа, метались у них между ног. Мальчишки орали и хохотали, как сумасшедшие. Проезжавшие мимо на телегах мужчины ловко хлестали поросят кнутом, заливисто лаяли собаки. Два прилично одетых джентльмена азартно помогали юному голодранцу вытащить поросенка, застрявшего между мусорными баками.
Маленькая девочка с черными кудряшками, зажав под мышками двух выдиравшихся на волю хрюшек, пробилась к погонщику и решительно заявила:
— С вас доллар, мистер, или я отпущу их обратно. Я умею обращаться со свинками.
Возница сунул ей доллар, и девочка ловко запихнула свою добычу к нему в повозку.
— Покупайте поросят! — весело крикнула она. — Отличная начинка для пирога!
Я пробралась сквозь суетливую толпу и через восемь кварталов нашла наконец пансион миссис Гавестон. «Сдаются комнаты», гласила аккуратная табличка над дверью.
Миссис Гавестон сама открыла мне. Она оказалась высокая, с гладкими седыми волосами. Уперев руки в боки, внимательно выслушала, кто я и откуда.
— Гарриэт хорошо работала, — кивнула она, когда я упомянула кузину Лулы. — Но нашла себе дружка и укатила с ним в Вайоминг. Вы полька?
— Итальянка.
— Хорошо. Поляки весь город наводнили. И что у них там в стране творится?
Похоже, она не ждала от меня ответа. Мы прошли в гостиную, где стояло небольшое пианино.
— Не настроено, — коротко бросила хозяйка.
Поднялись по крутой лестнице на два пролета и остановились перед дверью с номером 9. Она протянула мне ключ. Я неуверено провела пальцем по ребристой бородке.
— Что, никогда своим ключом свою дверь не отпирали?
Я покачала головой.
— Ну, все бывает в первый раз. Самое время попробовать.
Я отперла дверь и медленно распахнула ее. Комнатка была такая узкая, что широкоплечий мужчина, раскинь он руки в стороны, мог бы дотянуться до стен. Но там была кровать и на ней тонкая подушка, зеленое покрывало, чистые простыни и одеяло. Крохотный столик с тазом и умывальником, стул с тростниковым сиденьем, одежные крючки на стенах, газовый рожок и небольшое окошко с клетчатыми занавесками.
— Здесь прекрасно, — сказала я.
— Не знаю насчет прекрасно, но для работающей девушки в самый раз. У вас ведь
Я объяснила, что хочу устроиться к какой-нибудь портнихе, и показала свои вышивки, то немногое, что успела сделать в поезде. Миссис Гавестон лишь мельком на них глянула и сообщила:
— Ничего в этом не смыслю. У меня на шитье никогда терпения не хватало. Ну, раз у вас нет работы, то я попрошу плату вперед за две недели.
Это почти все, что у меня есть. Она внимательно смотрела мне в лицо.
— Вы, похоже, приличная девушка. Во всяком случае, не смазливая. Моя прежняя служанка, дура несчастная, ушла сегодня утром. Тоже нашла себе дружка сердечного. Вот что. Если вы согласны прибираться здесь час по утрам и два вечером, а также всю субботу целиком, то я урежу квартплату вдвое. Потом найду кого-нибудь. Это куда как справедливо, верно? А днем будете искать работу.
Что же, значит, буду служанкой — но не рабыней, как у Мистрис. И уж за неделю я точно смогу найти себе работу. Слегка запинаясь, я поблагодарила миссис Гавестон.
— Да чего там. Пошли, Ирма, вы можете начать прямо сейчас.
Я протерла пыль в нижних комнатах, пропылесосила ковры новейшей «шваброй-лентяйкой» Биссел — миссис Гавестон весьма ею гордилась — и отполировала мебель лимонным маслом.
К субботе я не нашла себе работы, зато миссис Гавестон нашла себе Молли, ширококостную ирландку с прекрасными рекомендациями. Молли работала с удивительной скоростью, комнаты, казалось, начинали сверкать чистотой от одного ее прикосновения. За дополнительные деньги она ходила за покупками, помогала кухарке и перелопачивала огород на заднем дворе дома. Миссис Гавестон ничего мне не сказала, когда в понедельник я внесла полную оплату за комнату и еду. Я купила себе приличную одежду, а кроме того, тратила деньги на трамвай, чтобы быстрее передвигаться по городу. Все, что у меня осталось — это пять долларов. Я засыпала по ночам, перебирая четки: молила пресвятую Деву явить мне милость и помочь найти место.
