Тем не менее в поведении китайца была заметна перемена. Прежняя уверенность исчезла, и теперь я с удивлением увидел в нем совсем юного человека — наверное, всего-то лет пятнадцати, от силы шестнадцати. Какое-то время мы двигались по грязным вонючим задворкам, где легко могли в любой момент увязнуть в открытой сточной канаве, но непостижимым образом водителю удавалось каждый раз удержать колеса на самом краю. Мы постоянно слышали в отдалении звуки стрельбы и видели людей, спешивших укрыться в домах или каких-нибудь убежищах. Но дети и собаки — скорее всего бездомные — продолжали бегать прямо по дороге, не сознавая опасности. Когда мы тряслись по ухабам, проезжая двор какой-то маленькой фабрики, я спросил:
— Послушайте, почему бы вам не остановиться и не спросить у кого-нибудь дорогу?
— Потерпите, сэр.
— Потерпеть? Но вы не более моего понимаете, где мы находимся.
— Скоро приехать, сэр.
— Бред! Почему вы так упорствуете? Это вообще типично для китайцев. Вы заблудились, но не хотите в этом признаться. Мы катаемся уже… кажется, целую вечность.
Он ничего не ответил и выехал на очередную разбитую дорогу, круто поднимавшуюся вверх меж высившихся с обеих сторон гор промышленного мусора. В этот момент где-то уже совсем близко раздался новый оглушительный взрыв, и молодой человек до предела сбросил скорость.
— Сэр, думаю, нужно возвращаться.
— Возвращаться? Куда возвращаться?
— Стрелять совсем близко. Здесь опасно.
— Что значит — стреляют совсем близко? — И тут меня осенило: — Мы что, недалеко от Чапея?
— Сэр, мы в Чапей. Мы уже давно в Чапей.
— Что?! Вы хотите сказать, мы выехали за пределы сеттльмента?
— Сейчас мы в Чапей.
— Но… Боже милостивый! Значит, мы уже не в сеттльменте? В Чапее? Слушайте, вы, глупец, вам это известно? Вы сказали мне, что этот дом находится рядом. А теперь мы заблудились. И возможно, оказались в опасной близости от линии огня. И выехали за пределы международного сеттльмента! Вы настоящий дурак. Знаете почему? Нет? Так я вам скажу. Вы притворяетесь, будто знаете гораздо больше, чем знаете на самом деле. Только гордыня не позволяет вам отступить. Вот что я называю глупостью. Вы настоящий идиот! Слышите? Полный и законченный идиот!
Он остановил машину, открыл дверцу, выбрался и, не оборачиваясь, пошел прочь.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться и оценить ситуацию. Мы преодолели большую часть подъема, машина стояла на грязной дороге в уединенном месте, окруженная горами битого кирпича, скрученной проволоки и чего-то напоминающего искореженные останки старых велосипедных колес. Молодой человек удалялся по тропинке и был почти на вершине холма.
Выскочив из машины, я кинулся за ним. Он наверняка слышал, что я приближаюсь, но не оглянулся и не ускорил шаг. Догнав шофера, я схватил его за плечо.
— Послушайте, ну извините, — сказал я, чуть задыхаясь. — Я приношу вам свои извинения. Мне не следовало так горячиться. Я сожалею, искренне сожалею. Но вы ведь и понятия не имеете, как много все это для меня значит. А теперь, пожалуйста, — я махнул рукой в сторону машины, — поедем дальше.
Молодой человек не смотрел на меня.
— Больше никакой езды, — сказал он.
— Послушайте, я же извинился. Ну прошу вас, будьте благоразумны!
— Больше никакой езды. Здесь слишком опасно. Стрелять очень близко.
— Да поймите же, мне очень важно найти этот дом. Действительно очень важно. Пожалуйста, скажите честно, вы заблудились или все-таки знаете, где находится этот дом?
— Я знать. Я знать дом. Но теперь слишком опасно. Стрелять очень близко.
Словно в подтверждение его слов вдруг застрекотали пулеметы. Судя по всему, находились они довольно далеко, но невозможно было определить, в какой именно стороне. Мы стали озираться вокруг и вдруг почувствовали себя совершенно незащищенными здесь, у вершины холма.
— Тогда вот что, — сказал я, доставая из кармана блокнот и карандаш. — Вижу, вы больше не хотите участвовать во всем этом, и могу вас понять. Еще раз приношу извинения за то, что был с вами груб. Но прошу вас сделать для меня еще кое-что, прежде чем вы уйдете. Во-первых, напишите здесь адрес Ян Ченя.
— Никакой адрес, сэр. Нет адрес.
— Хорошо, тогда нарисуйте карту. Обозначьте направление. Ну хоть что-нибудь. Пожалуйста, сделайте это для меня! Или, подвезите меня хотя бы к ближайшему полицейскому участку. Конечно, с этого и следовало начинать. Мне нужны хорошо обученные вооруженные люди. Прошу вас. — Я протянул ему блокнот и карандаш.
Несколько страничек в блокноте были исписаны заметками, сделанными мной утром. Китаец листал их, пока не нашел чистую, и сказал:
— Нет английский. Не уметь писать английский, сэр.
— Тогда напишите, как умеете. Начертите карту. Что угодно. И побыстрее, пожалуйста.
