Его уже не пугала эта мысль. Его организм в самом деле был так истощен, что пора было сознанию настраиваться на близкий конец. Противиться мысли о смерти уже не хватало душевных сил. Открытие, что он может умереть и, очень возможно, скоро умрет, подействовало возвышающе, оно наполнило его сознанием собственной значительности, вызвало торжественное, чуть ли не праздничное настроение. Он стал представлять себе, какие последствия, вызовет его смерть. Кольке Рогову станет стыдно, потому что он, не устояв в честной схватке врукопашную, укрылся за штабелем дров и бросал в него оттуда поленьями, и одно угодило в него очень больно, навсегда оставив на левой ноге маленький шрам, похожий на фронтовое ранение. Будет мучить совесть и Борьку Цветова, бесконечного второгодника, самого сильного парня в их четырехклассной школе, который заставил своих дружков подкараулить его и избить, потому что он застал Борьку в школьной раздевалке, когда тот лазил по чужим карманам. Всплакнет и Галка-задавала, которая воображает, будто он в нее влюблен, потому что он, как ей кажется, заглядывается на нее, на самом же деле он глядит в ее сторону потому, что сидит она в первом ряду от окна, и, как только ему захочется поглядеть через окно на улицу, получается, будто он глядит на нее. Все они придут на его похороны, все будут серьезны и полны благоговения. И духовой оркестр, организованный недавно при рабочем клубе, заиграет траурный марш «Вы жертвою пали…». И дирижер, инженер по технике безопасности Логинов, с печальным лицом, размахивая своей трубой, будет думать виновато: не захотел я взять его в оркестр учеником, слишком маленьким он мне показался, а теперь вот провожаем его на кладбище… И учительница Гертруда Георгиевна горько упрекнет себя за то, что пригрозила ему за подсказку вызвать мать к заведующему. Эта угроза довела его до слез, а что может быть унизительнее слез в присутствии всех одноклассников, включая девчонок? Но совладать с собой он не мог, дело касалось чести его матери.
Да, мать! Она будет убиваться больше всех. Но, пожалуй, только сначала. Велика ли потеря, рассуждая здраво? Уж скорее, избавление. Никак не скажешь, что он облегчал ей жизнь, пожалуй, наоборот, иной раз она об этом прямо говорила, когда он слишком уж огорчал ее очередной выходкой.«Ах ты, горе мое!» — жаловалась она, услыхав от соседей, что он играл в орлянку, или что выменивал у кого-то самодельный пистолет, стреляющий настоящими картечинами, или что видели его в лесу у костра, на котором жарилась неизвестно откуда взявшаяся курица. Да, он причинял ей много забот, это уж точно. И тем более теперь, когда наконец появился у нее ухажер, пожалуй что готовый предложить ей руку и сердце. А он, маленький негодяй, встал им поперек дороги! Итак: умереть?
Говорят, все в руках божьих. Бога нет, это верно. Но все-таки кто-то или что-то определяет судьбу. Существуют приметы. Баба с пустыми ведрами или черная кошка. Здесь нет ни той, ни другой. Никого, кроме мух. А нельзя ли через них выведать свою судьбу? Ну, например: если там, в теплом углу над окном, наберется четное число этих тварей, то я умру, а если нечетное, то останусь жив.
Мысль понравилась мальчику, по пылающим щекам даже скользнула слабая улыбка. Болезнь тем временем делала свое дело, с каждой минутой все сильнее давила тяжесть на грудь, все учащенней становилось дыхание, воздух почти не проникал в легкие, и все сильнее мутилось в голове. Но мальчик начал свою, быть может, последнюю в жизни игру, ведь он был всего лишь ребенок, а дети должны играть.
Первая попытка не удалась. Кое-где мухи сидели так тесно друг к другу, что трудно было считать, иной раз сливались и очертания их тесных компаний, и первый результат — сорок мух — показался мальчику малоправдоподобным. К тому же появилась резь в глазах, голова загудела, и словно тяжелым молотом забухало в висках. Но он не сдавался. Считал слева направо и справа налево, сверху вниз и снизу вверх, придумал даже систему: разделив всю массу на кучки, пересчитывал их по отдельности. Результат оставался тот же — сорок мух.
Он ужаснулся. Он понял вдруг, что вовсе не хочет умирать, что его маленькая, незначительная и, может быть, никому не нужная жизнь несказанно дорога для него! Он опять стал лихорадочно пересчитывать своих предсказательниц судьбы, сбился, начал сначала. Но каждый раз, дойдя до конца, получал одно и то же роковое число: сорок!
Вот он, значит, ответ. Четное число. Выходит, спасения нет?
Он лежал в полном отчаянии, машинально уставившись взглядом в мушиный уголок. И вдруг послышалось тихое жужжание. А может быть, ничего и не было слышно, но он отчетливо увидел, как в потоке света от двери к окну движется крохотное серое существо. Вцепившись в него взглядом, он, не отрываясь, следил за полетом. А муха не придерживалась определенного курса, казалось, она сама не знает, куда и зачем летит, такие круги и спирали она выделывала. Но в конечном итоге она все-таки приближалась понемногу к теплому уголку, где прикорнули сорок ее сородичей.
