…Утром она проснулась с легким, светлым чувством. Приятное ощущение покоя владело всем телом. Сквозь розовые шторы смеялось солнце. На соседней кровати дышит он, спокойно, размеренно и глубоко, из-под белоснежной простыни выглядывают худые плечи, он спит, лежа на животе, резко согнув ногу в колене и вытянув другую — как спринтер на бегу; длинные волосы закрывают лицо, выглядывает только кончик несколько длинноватого, с горбинкой, носа, черная прядь над ним тихонько шевелится в такт дыханию: вверх-вниз, вверх-вниз…
Она удивилась тому, что вовсе не удивляется, не испытывает ощущения неожиданности, обычно охватывающего человека, проснувшегося в непривычном месте. Удивилась, что не замечает никаких изменений в себе, что она та же, какой была вчера, и позавчера, и всегда. Старательно моясь под душем, она вспоминала со снисходительной улыбкой разговоры подруг, твердивших с романтическими вздохами, что п о с л е чувствуешь себя совершенно иначе, вообще становишься другой. Ничего подобного, она осталась абсолютно той же. Она намыливала и терла ладошкой тело, ноги, руки, и все было точно таким, как раньше, значит, ничего ужасного с ней не произошло. И она почувствовала себя еще увереннее, теперь она по-настоящему взрослая и никому в мире, уж извините, не обязана отдавать отчет.
Ей хотелось петь, но она одевалась тихо-тихо, чтобы не потревожить его сон. Улыбающаяся, с распущенными по плечам влажными волосами она стала перед зеркалом. Она нравилась себе. Доброе утро, молодая взрослая женщина!
Потом она принялась убирать со стола, со вчерашнего вечера все так и осталось нетронутым. Легко ступая, чтоб не звякнуть посудой, по отдельности носила к умывальнику каждый стакан и каждую чашку, каждое блюдце и каждую тарелку, мыла их, вытирала полотенцем и несла назад. Под конец ей попался под руку оборванный лист газеты, в нее накануне была завернута привезенная им колбаса. Перед тем как бросить замаслившийся газетный лоскут в корзину, она, уж было скомкав его, заметила заголовок: «Выращивайте бройлеров!» Она невольно засмеялась такому совпадению. Надо прочитать, ведь для нее важно все, о чем он говорит с ней. Сев к столу и разгладив лист, оказавшийся четвертой страничкой позавчерашней районной газеты, она начала читать. Выражение ее лица медленно изменялось.
«Во многих странах, — говорилось в статье после вступительной части, где указывалось на важность повышения производства мяса, — как, например, в США, ГДР и других, получило большое развитие выращивание бройлеров. Эта высокоэффективная отрасль животноводства находит все больше сторонников и в нашей стране. Что же такое бройлер (от английского «broil», жарить на решетке)? Это мясной цыпленок, которого забивают в возрасте 60—70 дней, потому что как раз до этого срока достигается наибольший привес на кормовую единицу. Благодаря интенсивному откорму рост ускоряется, так что к моменту забоя бройлеры достигают веса от 1,4 до 1,6 килограмма. Мясо бройлеров сочно, нежно, содержит мало жира… Для разведения бройлеров отбирают главным образом мясные и яичные породы кур… Наиболее продуктивны гибриды от скрещивания мясных пород…»
Она чувствовала себя до такой степени жалкой, что, перестань она сейчас читать, не знала бы, что с собой и делать.
«…Из инкубаторов однодневный молодняк поступает… содержится в просторных помещениях с толстой подстилкой из соломы… или в клетках… …откармливается сухими комбикормами…»
В самом низу была ссылка на источник: «Тимощенко. Организация производства бройлеров в США».
Кусок газеты в масляных пятнах упал на пол.
Рассказ написан на основе действительного события
