Они сидели на голой земле, перед ними в черноте тропической ночи ярко пылала смолистая древесина казуарин. При каждом дуновении ветерка, заслоняя на мгновение сияние звезд, ввысь снопами взмывали большие красные искры. В котелке булькала вода, и Шарлотта палочкой помешивала рис.
— Шар… Я люблю тебя.
— Молчи, милый. Я так счастлива!..
Они сидели у костра, пока он не погас, потом пошли в хижину. Там стоял топчан, грубо сколоченная рама на четырех столбиках, с натянутой буйволиной шкурой. На этом ложе, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться, они уснули, думая о том, что точно так же, наверное, устраивались на ночлег люди пять и десять тысяч лет назад.
На рассвете, дрожа от холода, они умылись остатками воды, поливая друг другу из тыквенного сосуда. Шарлотта хотела причесаться, но Крис торопил ее:
— Скорее, Шар, тут адский холод.
Она спрятала волосы под косынку. Чуть ли не бегом они устремились вниз.
Мандур опять встречал их у порога белого домика.
— Прошу вас, моя жена приготовит вам завтрак.
— Нет спасибо, мы поедем.
— Как угодно. Вам в Джокьякарту?
— Да.
Мандур на минуту задумался.
— Дорога туда проходит у подножия Мерапи. Сегодня ночью Мерапи сильно чихнул…
— Чихнул? Да у вас все горы прямо живые!..
— Мы так говорим. Он выбросил облако газов. Может быть, дело этим и ограничится, а может быть…
— Извержение? — Кристофер и Шарлотта переглянулись. — Это опасно?
— Для вас едва ли, — улыбнулся мандур. — С вашим «кадиллаком»!.. Вы увидите, когда начнет дымиться конус. Впрочем, — добавил он, — если хотите, можете переждать у меня.
— Нет, мы поедем, — сказала Шарлотта. — Боже мой, с нашим «кадиллаком»!
— Смотри, Шар, — заговорил Крис, — может быть, в самом деле лучше остаться.
Слова выражали рыцарское отношение к даме, но в тоне голоса не слышалось тревоги.
— Нет, мы поедем, — решила Шарлотта. — Спасибо за гостеприимство!
Она подала мандуру руку.
Сидя за рулем, Крис то и дело оглядывался на молчаливый конус Мерапи. Мандур говорил, что дорога должна пройти у подножия вулкана, однако они ехали уже около часа, дорога, перестав петлять, привела их к нижним предгорьям с зеленеющими рисовыми полями, а Мерапи все еще оставался сзади.
— Куда мы едем, Крис? Я хочу в гостиницу.
— Я тоже. Сам не пойму, куда мы попали. Не помню этой дороги.
— Крис, мы заблудились. После спуска надо было повернуть налево, а ты повернул направо.
— Поворота налево не было.
— Был…
— Поворота налево не было, я все время ехал, куда вела дорога.
— Крис, ты споришь с фактами.
— Если кто и спорит, так только ты, Шар.
— Ты и вчера спорил, и вместо кофейной плантации мы попали в жерло вулкана.
— Ты жалеешь об этом?
— Нет, но я хочу иногда попадать и туда, куда мы направляемся.
А «кадиллак» все катил и катил по отличному шоссе со скоростью шестьдесят миль в час.
— Крис, давай лучше вернемся. Мы едем явно не туда. Ты посмотри, дорога опять пошла в гору.
Крис остановил машину, достал карту острова. Зеленое поле было сплошь исчерчено красными линиями дорог. Разобраться в их лабиринте было невозможно.
— Хорошо, вернемся, — и Крис стал разворачивать машину.
Теперь Мерапи маячил у них впереди, высокий зеленеющий конус, ярко освещенный солнцем. Напоенный пряными ароматами воздух, теплый и как будто густой, встречным потоком переваливался через ветровое стекло и теребил локоны Шарлотты, выбившиеся из-под косынки.
Вдруг Крис уловил запах гари. Он внимательно прислушался к звуку двигателя, взглянул на масляный манометр. Все как будто в порядке, но запах гари усиливался. Вот и Шарлотта тянет носом, вопросительно глядя на Криса. Он снова остановил машину, вылез, поднял капот. Двигатель работал нормально. Крис сунул в рот сигарету, прикурил. Они тронулись дальше.
По дороге шли какие-то люди. Здесь, во внутренней части острова, в отличие от северного побережья, где вдоль моря тянется нескончаемая цепочка селений, прохожие попадались лишь изредка. Но сейчас, как ни странно, дорога заметно ожила. Целыми семьями, как по чьему-то сигналу, крестьяне возвращались с полей. Кто-то катил тележку с кладью, другие вели за руку детей, несли за спиной младенцев. Было что-то общее в озабоченном выражении лиц, в странной поспешности движений. У одной из встречных групп Крис притормозил.
— Джокьякарта! — крикнул он, указывая рукой вперед.
Встречные закивали головами, показывая туда же. Слава богу, теперь они едут правильно. Но беспокойство не улеглось. Что за люди, куда идут?
— Куда вы? — крикнул Крис, снова притормозив.
Они пожимали плечами: не понимаем. Но загалдели, зашумели, замахали руками, оглядываясь через плечо, и одно слово в гомоне чужого языка Шарлотта и Крис различили: М е р а п и!
Они посмотрели на вершину горы, которая теперь была уже близко. Оттуда сочилась, низко стелясь по склону, тонкая, прозрачная, еле заметная струйка дыма.
Пустяки! На их-то «кадиллаке»! Ведь гора уже почти рядом. Только миновать ее, и путь свободен до самой Джокьякарты. Только немного прибавить скорость…
