Когда мы потерялись в Стране снов полностью

Я расскажу вам об одном плохом сне. Вот только… он к тому же реален.

Не волнуйтесь – я тоже поначалу ничего не понимал.

Когда я был совсем маленьким, мне постоянно снился сон, как по железнодорожным путям к нашему дому прибегает крокодил и начинает гоняться за мной по саду. (Нашему бывшему дому. Мы там жили, пока папа не ушёл. Себ был ещё младенцем.)

Я просыпался и звал маму, и она приходила ко мне в комнату и говорила:

– Ш-ш, Малки, ш-ш. Себби разбудишь. Это просто плохой сон, – а потом садилась на краешек кровати, гладила меня по голове и напевала песенку со словами: «Пусть будет так, будет так, будет так, будет так…»

Но крокодил продолжал возвращаться.

Потом маме пришла в голову идея купить мне плюшевого крокодила и дать ему какое-нибудь забавное имя. Мы назвали его Катберт. Никто по имени Катберт не может быть страшным, сказала она.

Так что однажды ночью (мне было лет шесть) мне приснилось, что крокодил снова появился у нас в старом саду и гоняется за мной, как раньше. Я остановился, ткнул в него пальцем и назвал по имени:

– Катберт!

И через считаные секунды монстр передо мной превратился в мою игрушку. Я заворожённо наблюдал – стоя в саду в своей пижаме со «Звёздными войнами», – как ороговевшая, чешуйчатая, бугристая кожа превращается в мягкий зелёный плюш, а жёлтые бритвенно острые клыки сменяются треугольничками жёлтого фетра. Он весь съёживался, пока наконец не сделался плюшевой игрушкой.

И всё это во сне.

Мама рассказывает, что когда я проснулся следующим утром, я крепко прижимал к себе игрушечного Катберта. Вскоре после этого кошмары прекратились.

Это был мой первый опыт управления сном, а я вроде как и позабыл о нём. А потом появился Сновидатор, и Катберт вернулся, ну и…

В следующий раз я увидел Катберта – настоящего Катберта, не игрушечного – несколькими годами позже: я был вместе с Себом, а крокодил выскочил из багажника машины, принадлежавшей самому огромному злодею, который только жил на свете.

Тогда надо было и прекратить. Но я этого не сделал.

Я находился в месте более необъятном, загадочном и пугающем, чем где угодно на земле, которое только можно вообразить. Наверное, его можно назвать Страной снов – и вот там-то я и потерял Себа.

Это мой сон, я уже бывал здесь, и я разъярён и напуган. Разъярён, потому что этого не должно происходить, а напуган, потому что это происходит. Виноват во всём Себастьян, конечно. Почему ему постоянно надо это делать?

Даже я видел, что всё налаживалось. Мы с Себом не ссорились уже несколько недель. Мама была счастлива. Я нашёл в школе друзей. (Ну, одного друга, вроде как, но всё же… Вы с ней ещё встретитесь.) Папа позвонил впервые за уйму времени.

Я стою у входа в пещеру, гадая, что делать. Высоко в холодном синем небе надо мной кружит здоровенная чайка. В отдалении, на берегу, та же пара волосатых мамонтов, что и прежде, лениво пожёвывает тот же, что и прежде, именинный торт-переросток.

Я цокаю языком и думаю: «Почему Себу вечно нужно всё портить?»

Я мог бы просто проснуться. Вообще-то, именно так я собираюсь…

– Эй, вонючка!

Я поворачиваюсь и вижу, что позади меня, в прохладной тени пещеры, стоит мой брат в своей зелёной вратарской футболке.

– Что происходит? – рявкаю я на него. – Я же выключил Сновидаторы.

– Знаю. Зачем ты так сделал? – начинает ныть он. – Я их снова включил, потому что уснуть не мог. У нас с тобой ритмы сна рассинхронизированы.

«У наф ф тобой ритмы фна раффинхронивированы». Я знаю, что без трёх передних молочных зубов разговаривать непросто, но он даже не старается. В любом случае я не собираюсь каждый раз передавать это письменно, так что просто представляйте, что он говорит, как собачья игрушка-пищалка.

– Себ, приятель, – говорю я, стараясь не переходить на крик сразу же, – это небезопасно. Что-то явно не так, и мне кажется, мы должны…

– Не так с чем?

– Не так со Сновидаторами. С… со всем…

– Да ладно, Малки. Ты сказал, что мы это сделаем. Ты пообещал!

Вообще-то ничего я не обещал, но он начинает канючить. Терпеть не могу, когда он канючит.