Когда мы верили в русалок полностью

Я смотрю в свою чашку с чаем и молоком. На поверхности отражается окно кухни – белый прямоугольник с чередой горшков по нижнему краю. Я заставляю себя дышать медленно и ровно. Раз, два три – вдох, раз, два, три – выдох. Дрожь постепенно прекращается. Оживленные голоса детей разглаживают гусиную кожу на руках. Я протяжно вздыхаю, освобождаясь от напряжения.

Саймон, в фартуке с нагрудником, жарит бекон.

– Лучше? – улыбается он мне.

– Да. Спасибо.

Мы спокойно завтракаем. После Саймон сажает детей в машину и, подойдя ко мне, убирает волосы с моего лица. Его серые глаза полнятся тревогой. Ему известно, что я пережила мощное землетрясение, хотя я солгала по поводу того, где оно произошло.

– Устрой себе день отдыха.

– Мы с Гвенет погуляем, а потом я встречаюсь с Роуз в Сапфировом Доме, нужно еще кое-что уточнить.

– Прогулка пойдет тебе на пользу. – Он прижимает ладонь к моей щеке. – Сходите в центр, загляните в кошачье кафе или еще куда.

– Может быть. – Я широко улыбаюсь. – Вообще-то, я уже вполне оправилась.

Саймон целует меня в лоб, прижимаясь губами чуть дольше, чем обычно, потом стискивает меня за плечо.

– Если ты не забыла, сегодня вечером у меня сбор средств в поддержку плавательной программы. Мы с детьми вернемся поздно.

У нас в семье существует своеобразное разделение труда. Я не принимаю участия в его благотворительных мероприятиях, которые, на мой взгляд, бессмысленны – бесконечно долгие часы, поездки туда-сюда, беседы с родителями. Я знаю, что женщины вяжут, читают и еще бог весть что делают, и на важных собраниях я все-таки появляюсь, но Саймону эта деятельность безумно нравится, а мне нет. Зато на мне лежат заботы по дому, стирка, магазины. Саймон все это терпеть не может.

Но о сегодняшнем мероприятии я забыла. Саймон с детьми садится в машину и уезжает, а я машу им вслед, чувствуя, как в горле образуется комок. Для меня они – три самых дорогих человека на свете. Все остальное неважно. Пожалуй, позвоню-ка я своей подруге Нэн, спрошу, не хочет ли она поужинать со мной где-нибудь в центре.

Хороший план.

С Гвенет я познакомилась на пароме. Я тогда была беременна Лео, жара выводила меня из себя, я устала отмечать Рождество летом, и теперь, ожидая собственного потомства, я вдруг затосковала по своей семье. Я скучала по отцу, что само по себе было странно, ведь столько лет прошло. Я невольно представляла своего ребенка с глазами матери и губами сестры. Напомнят ли мне моих родных его руки и смех? Я даже горевала, что мамы не будет рядом, когда родится мое дитя. Но возможно, так бывает со всеми женщинами. Беременность сделала меня излишне эмоциональной, и вообще-то меня это пугало. Я изводила себя всякими ужасами, опасаясь, что страшные напасти могут поразить моего ребенка, которого, хоть он еще и не родился, я безумно люблю.

Саймон мягко убедил меня съездить в город на выставку работ Блумсберийской группы[13]. Как он и предполагал, эта выставка меня успокоила и вдохновила.

Гвенет, высокая стройная стильная женщина, сидела на пароме рядом со мной. Она предложила мне мороженое.

– Хоки-поки[14]. С ним никогда не прогадаешь.

– По мне, так с любым мороженым не прогадаешь. – Я помолчала. – Больше люблю только кофе.

– Так вы американка!

– Вообще-то, канадка.

Она прищурилась.

– Все вы так говорите.

Я рассмеялась, но от своей легенды не отступила.

– Я выросла на западном побережье Британской Колумбии. Остров Ванкувер.

– Сразу видно, что вы с острова, – кивнула она. – Я видела вас на выставке. Кто вам больше всего нравится?

– Безусловно, Ванесса[15]. Энергетика сумасшедшая. С удовольствием пожила бы в ее сельском доме. А вам?

– Дункан[16]. Я от него без ума. И мне совершенно точно ясно, за что Ванесса его любила. – Гвенет лизнула мороженое. – Я была в том сельском доме. Ее присутствие ощущается в каждой комнате. А дом этот был темой моей диссертации. Как воплощение дизайнерской мысли.

Я была очарована Гвенет. Мы с ней поговорили об искусстве и художниках, потом о книгах и писателях. Болтали до самого дома. Она жила в четырех кварталах от меня. С тех пор мы с ней верные подруги.

Сегодня утром она ждет меня на нашем обычном месте встречи, на берегу. Свои длинные белокурые волосы она собрала на голове в высокий хвостик. На ней майка на бретельках и леггинсы фирмы «NorShore», подчеркивающие красоту ее высокой стройной фигуры.

– Сегодня утром трясло. Ты почувствовала? – спрашивает она.

Я быстро киваю. Кроме моей семьи, никто не знает, что я боюсь землетрясений.

– Слышала, где эпицентр?

– В океане. – Гвенет показывает на волны, которые неутомимо откатываются, разбиваясь о берег.

– Слава богу.

– М-м. – Бодрым шагом мы пускаемся в путь, размахивая руками. Иногда мы подолгу идем молча, но сегодня у меня слишком важные новости, которыми мне не терпится с ней поделиться.

– Мы купили новый дом.

– Уже! Последний проект был завершен всего лишь на прошлой неделе.

– Так и есть. Но до Саймона дошел слух, что сестра Вероники Паркер умерла.

Гвенет, разинув рот, останавливается как вкопанная.

– Не может быть.

Я приподнимаю брови.