В книге «Когда на планете коронавирусня» собраны повести Сергея Прокопьева, которые пусть и не сосредоточены полностью на времени, проходящим под знаком коронавируса, но так или иначе касаются его. В какой-то момент их герои, немало пожив на белом свете без пандемий, вдруг оказываются в эпохе, пугающей неясностями, недосказанностью, непредсказуемостью. Земной шар судорожно съёживается перед простейшей формой жизни – микрочастицей. Суетятся журналисты и блогеры – столько жареного, суетятся политики, им война – мать родна, надо набирать баллы в вечной гонке наверх, суетятся те, кто стремится наварить на ситуации деньги, а человек, от которого мало что зависит, выбит из привычной колеи, запуган телевидением, чиновниками, медиками. Остановлены предприятия, закрыты кинотеатры, к ним приравнены церкви (вирус выше Бога), запрещено на кладбища в родительский день. Что это? Кто-то грустно сказал: не знал, что на третьей мировой войне меня заставят сидеть дома.
Мои читатели знают повесть «От Камбоджи до Камчатки оставляем отпечатки». Герой её – Саша Ройтер. В этой повести речь пойдёт об институтских годах его родного старшего брата Анатолия. Я бы мог изменить фамилию, так как нижеследующее повествование никак не касается младшего брата. Но, подумав, решил не делать этого, а идти за правдой жизни, вдруг на каком-нибудь писательском витке вернусь к этим двум замечательным Ройтерам.
Институтская группа Толи Ройтера отличалась интеллектом и сплочённостью. Выпустились они из Новосибирского электротехнический института связи (НЭИС) в 1973 году, и каждые пять лет собирались на встречи. Как и положено, съехались, слетелись в Новосибирске в 2018 году, отметили сорокапятилетие выпуска, расставаясь, договорились встретиться на полувековом юбилее – 2023-м. Но в январе 2020 года москвич Витя Айвазовский выступил с идеей собраться не в круглую дату, а раньше – в 2020-м. У него, Вити, как раз семидесятилетие. И он никого, кроме институтских друзей, не хочет видеть на нём. Ушли в прошлое все производственные обязанности и связанные с ними обязательства, Витя вольная птица, как хочет, так и празднует свой юбилей. Посему как бы хорошо в середине мая собраться, и по случаю выпуска, и случаю его, Витиного, юбилея. Отметить встречу. И по-семейному отпраздновать 70-летие.
«Други, – писал Витя, – помните, как праздновали моё двадцатилетие в общаге. Вермутом и портвейном! Жаль, семидесятилетие не можем отметить в 512-й комнате, зато в родном Новосибирске можем!»
Мгновенно откликнулся на предложение Серёга Фурманов. Ему тоже семьдесят в мае. Разница в один день с Айвазовским. Почти у всех 2020-й был юбилейным. Вся группа «классиков» (почему «классиков», скажем ниже) одного призыва, семнадцатилетними пришли в институт. Тот же Толя Ройтер. Ему 15 июня 2020-го исполнялось семьдесят.
Это кажется, что семьдесят лет – ого-го-го-го сколько. В двадцать лет, думается, столько не живут, в тридцать – это ведь немыслимо много, в пятьдесят – много. А если тебе семьдесят наступает на пятки, понимаешь – наконец-то наступила пора настоящей жизни. Не надо вскакивать утром по будильнику с квадратными глазами, не надо бежать сломя голову на службу, суетится, что-то кому-то доказывать, под кого-то подстраиваться, слушать с умным видом всякую чушь. Можно выйти босым на крылечко, сесть на ступеньку, подставить лицо солнечным лучам и сказать: как хорошо на белом свете!
Толя Ройтер в шестьдесят пять лет окончательно ушёл на пенсию и начал активно кататься на горных лыжах. Президент Путин после шестидесяти завязал вставать на горные лыжи, Толя наоборот – вошёл во вкус. Так вошёл, что лыжи не успевают пылью в кладовке покрыться – с ноября по апрель в деле. Он в Сочи съездит, по олимпийским трассам поносится, и в Красноярск, с саянских круч полетает, и в Альпах отметится Итальянских и Швейцарских (что мы – плохо живём или мало кому должны!), в Горной Шории в Шерегеше – это обязательно. В Шерегеш в иную зиму успевает три раза съездить. В Новый год, потом с братом Шурой и компанией омичей (именующей себя «шерегешнутые») в бархатный сезон – в марте, а в апреле – на закрытие сезона. Толя ещё и фотограф, а в апреле благодать для его объектива – неистовое солнце, ослепительно белый снег и флэш-моб – катание в купальниках. Представляете, какое раздолье для фотографа – сотни девушек на лыжах в бикини. Толя и летом не грустит в ожидании снега и мороза, с друзьями такими же возрастными туристами сплавляется по горным рекам на плотах. Пусть не сверхсложные маршруты покоряют, это осталось в амбициозной юности, но тоже поработать надо – рюкзак килограммов в тридцать до речки дотащить, да и на речке прислуги нет, всё самому приходится делать.
Вот и думай: семьдесят лет много или нет?
Не сидит Толя на завалинке.
Не все из их группы дожили до этого возраста. Не все. Поэтому Витин призыв, мгновенно поддержанный Серёгой, был воспринят с энтузиазмом. Толя следом за Серёгой написал в ватсапе:
– Надо собраться!
– У меня тоже юбилей в мае, – написал Аркаша Чайковский. – Мой тоже отметим.
– Мой пусть в июне, но кто празднику рад – накануне пьян!
Серёга создал в ватсапе группу под названием «Май-2020-НЭИС», включил туда всех. Началась переписка. Полетели в группу студенческие фотографии из личных архивов.
– Слушай, Толя, – написал Серёга Фурманов, – интересно, а тётка Оля жива?
– Ты ещё спроси про кота Тишку?
– Кот явно окочурился.
– Нам в 1967-м было по семнадцать, а ей под шестьдесят. Ей сто с длинным хвостиком сейчас, если жива…
– Обидели тётку Олю тогда.
– Не без того…
