Анне же пока было двадцать и ее сердце было открыто настежь для новых увлечений, что дальше ее бурной фантазии не заходили. К счастью приставленной к ней Хезер, наставницы с задатками отменного диктатора, на пятнадцать лет старше княжны. Иногда Анне казалось, что она просто-напросто ждет того "единственного", а временами, усмехаясь обзывала саму себя меркантильной и ветреной. Вот только нелюбимыми зимними вечерами ей приходила мысль, что она просто не создана для всей этой великой "химии любви". "Сердце непостоянно" - как говорила Хезер, а еще всегда нужно отличать "влюбленность" от "любви" иначе может произойти конфуз. Но пока что ее подопечная просто увлекалась знаменитыми людьми- например Леонардо ДиКаприо, так же как и миллионы по всему миру. И в своих предсонных мечтах Анна воображала их совместную жизнь, правда та была слишком банальна и совершенна. Сейчас девушке хотелось эмоций, что били бы через и край . И вот... И вот теперь все ее мысли занял упонский принц Куроки, в котором она увидела вызов и интерес. В тот вечер она жаждала его без стеснения поддеть и ждать когда же он сделает ответный выпад. А еще хотелось улыбаться, даже сейчас, вспоминая о нем. У нее внезапно возникла мысль организовать какой-нибудь званный вечер и будто бы случайно столкнуться лицом к лицу с принцем. И чтобы щеки не так горели, хотя это всего лишь временное смущение и не более - убеждала она себя.
-А в Гилеве уже снег,- княгиня Мария зашла в комнату дочери, шумно шелестя шелковым платьем в пол.- Я звонила Тане.
-И что она?- Анне было эгоистично наплевать на очередной развод тетки, которая так и не поняла, что на данный момент всем ее "возлюбленным" нужны лишь ее деньги. Сейчас княжна рылась в своих воспоминаниях, отыскивая самые снежные зимы своей жизни, не то что сейчас. А ведь она и подумать не могла, что будет скучать по гололеду и замерзшим кончикам пальцев.
-У нее новый ухажер. И не смотри на меня так,- женщина с укором в глазах покачала головой. -Она просто ищет свое счастье.
Ее дочь лишь хмыкнула.
-Мы с Альбертом собираемся на прием, он хочет познакомить меня с послом в Болгарии. Он чудесный собеседник. Ты могла бы пойти с нами.
Девушка закатила глаза и подойдя к матери, поправила ее бриллиантовое колье. Кто бы мог подумать, что она так спокойно и непринужденно сможет носить на шее пару квартир в центре Кинска.
-Саша все еще с сыном министра экономики... Как его...
-Ты не боишься, что они что-нибудь да взорвут? - усмехнулась Анна, придирчиво осматривая прическу Марии, да им определено повезло, что в их владении есть парикмахеры и визажисты.
-У Саши хотя бы появились друзья,- эта фраза была очевидна и ожидаема.
-У меня есть ты, Левек и конечно же Хезер, которая жить мне спокойно не дает своими советами,- потянула княжна, уже одергивая подол материнского платья. Как же временами она завидовала худощавой конституции ее матери. Она же сама пошла в биологического отца.
-Очень смешно,- Мария не разделяла ее веселья, отлично зная тяжелый характер дочери и чувствовала как та держит людей на расстоянии, дергая за ниточки. -Ты на приеме не познакомилась ни с кем из своих любимых стран?
Анна закатила глаза: до этого момента они говорили по-роскрански, но в последний момент ее maman решила перейти на государственный язык Грепиль.
-Познакомилась с упонским принцем,- у княжны знание разговорного французского было на порядок выше. Она чуть сжала плечо матери и медленно направилась к окну, за которым уже сгустились декабрьские сумерки.- Но ты это и так знаешь.
-Я надеялась, что ты сумеешь найти общий язык с другими девушками, не все же общаться, а потом и жаловаться на Хезер.
-Думаю, они просто не поняли мое чувство юмора,- слукавила Анна, бессмысленно рассматривая свое отражение в окне: ростом чуть выше среднего, совсем как ее мать, а вот Саша уже вымахал под метр семьдесят. Каштановые волосы, что под чутким руководством придворного парикмахера, приобрели чуть более светлый оттенок и блеск со структурой. Для самой себя Анна казалась обыкновенной, особенно со своим "L" и утягивающим бельем для выхода в свет. Ей бы больше заниматься спортом, но лень. А так она была обычной, не блистала неземной красотой, а по утрам, да еще в отвратительном настроении, методично выдавливала прыщи на своей мертвенно-белой коже. Но окружение, одурманенное прекрасной работой стилистов, не замечало ни ее нос чуть картошкой, ни маленького шрама у уха. Когда она чувствовала себя неотразимой - остальные чувствовали властность и тянулись к ней.
Но для нее самой все эти моменты казались сказкой и поэтому воображала, что она Белль, ждущая своего Чудовища, хоть иногда обращала все до наоборот.
-Мадемуазель, держите спину прямо. Да, так. О, не стоит делать такое измученное лицо,- всплеснул руками Франк, один из ее учителей, постоянно пытавшийся сделать из нее хотя бы отдаленное подобие настоящей леди. -А теперь легкая улыбка и "Уважаемые жители"..
