В книгу В. Александровского включены повести «Юлька», «Друг мой Омголон», «Когда нам семнадцать» и рассказы. На страницах книги читатель встретится со школьниками тридцатых годов, молодыми бойцами огненных лет Великой Отечественной, рабочими, молодежью, нашими современниками.
Annotation
В книгу В. Александровского включены повести «Юлька», «Друг мой Омголон», «Когда нам семнадцать» и рассказы. На страницах книги читатель встретится со школьниками тридцатых годов, молодыми бойцами огненных лет Великой Отечественной, рабочими, молодежью, нашими современниками.
Когда нам семнадцать
ОБ АВТОРЕ
ЮЛЬКА
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцыатая
Глава пятнадцатая
ДРУГ МОЙ ОМГОЛОН
КОГДА НАМ СЕМНАДЦАТЬ
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая
Глава семнадцатая
Глава восемнадцатая
Глава девятнадцатая
Глава двадцатая
Глава двадцать первая
Глава двадцать вторая
Глава двадцать третья
Глава двадцать четвертая
РАССКАЗЫ
РЯДОВОЙ КОШКИН
ВЕНЬКА-КОСМОНАВТ
ЧЕЛОВЕК С ЧЕМОДАНОМ
ПОДЬКА
ТИХО НА МОРЕ
БРАТИКИ
notes
1
Когда нам семнадцать
ОБ АВТОРЕ
Виктору Николаевичу Александровскому шестьдесят лет. Он родился за полтора месяца до Великой Октябрьской революции. Именно с этого мне хочется начать свое предисловие к его книге. Дело не в возрасте. Дело в том, что Александровский принадлежит к тому поколению советских людей, которое до единого дня своей жизни, до единого своего дыхания прожило вместе со своей страной. У нас все — историки. И ребятишки уже с четвертого класса отлично знают, когда произошла Октябрьская революция, когда закончилась гражданская война и прогнали последних белых. Когда построили Днепрогэс, когда погиб ледокол «Челюскин», кто такие Папанин, Кренкель, Стаханов, Паша Ангелина… А о войне с фашистской Германией и империалистической Японией — и говорить не приходится — в полном расцвете сил, управляя государством, работая в промышленности и сельском хозяйстве, двигая науку и здравоохранение — в полном расцвете сил и ума те, кто пережил это тяжелейшее из всех испытаний.
И все это время отражено в песнях и книгах, в фильмах и пьесах.
Думается, что, пожалуй, самая главная задача художника — оставить людям свидетельство очевидца и участника, сказать о своем времени и, в конечном итоге, о себе. И тем ответственнее, тем сложнее эта задача, чем сложнее и ответственнее время. А тут все время и вся жизнь!
Видимо, существуют все же они — неписаные законы творчества. И хотим мы того или нет, но мы следуем им в своей работе — и первая книга всегда, ну почти всегда, о пережитом. То есть о том, что не требует специального накопления материала, специального продумывания, творческих командировок. Первые книги бесхитростны в подавляющем большинстве своем, как дыханье. Тут и писательская неопытность, и невозможность не писать именно о том, что ты уже увидел, пережил, перечувствовал. Таково начало литературного творчества. И уже отработав тяжелое время войны на судостроительном заводе мастером, начальником цеха, уже будучи секретарем Хабаровского горкома КПСС, В. Александровский пишет свою первую повесть «Счастливого пути», в последующем получившую новое и, как думается, более удачное название «Когда нам семнадцать». Наверное, не случайно то, что из всего увиденного и пережитого в жизни первым попросилось на бумагу то, что происходило и с автором, и с его сверстниками, когда им было по семнадцати лет — в начале тридцатых годов.
Может быть, оглядываясь назад, В. Александровский — один из тех самых ребят — хотел понять и проследить, откуда в его поколении эта стойкость, эта несокрушимая вера в свое дело, в дело народа, откуда они, эти силы, позволившие им выстоять в боях и одолеть послевоенную разруху, когда недостаток ощущался во всем. Видимо, автор хотел понять истоки той убежденности и стойкости, с которыми его поколение строило Днепрогэс, возводило Магнитку, создавало Сталинградский тракторный, с которыми насмерть встало у стен Бреста, Ленинграда, Москвы, Одессы, Севастополя и Сталинграда. Я уверен, что любой из советских писателей посчитал бы для себя честью принадлежать к этому поколению и еще большей честью — донести до нынешних лет хотя бы некоторые черты того времени.
И повесть «Когда нам семнадцать» несет эти черты. Не соразмеряя талантливости авторов, не соотнося уровни художественного исполнения, хочется сказать, что есть что-то такое, что роднит эту повесть с такими вещами, как «Черемыш, брат героя», «Дикая собака Динго», «Два капитана»…
Тогда юноши собирались открывать Северный полюс, спасать челюскинцев, строить новые гидроэлектростанции. И мир делился для них на белых и красных. И никаких других. Понимание оттенков пришло к ним потом и по закону взросления и по законам жизни и социального развития нашего общества. Но именно это понимание мира помогло им выстоять в борьбе. И еще это чем-то сродни непререкаемому крику души борцов — «погибаю, но не сдаюсь» и строчкам в заявлениях в РК ВЛКСМ — «Хочу быть в первых рядах»…
