Тот, кого, все же, упомянула история на мгновение выхватив из тени... Тот, кто присутствовал в жизни царя... Тот, кто мог быть с ним до последнего вздоха... Багой. В этой части книги вы прочитаете авторское видение роли этого персонажа, составленное по немногим упоминаниям в древних текстах, а так же вывод о смерти Александра и заинтересованных лицах, составленный на основании многолетнего изучения и сопоставления огромного количества материала.
Annotation
Когда наступает время. (Исторический роман по А. Македонскому). Книга 2. (https://ficbook.net/readfic/3818355)
Направленность: Слэш
Автор: general root (https://ficbook.net/authors/1013726)
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: PG-13
Размер: 86 страниц
Кол-во частей:9
Статус: завершён
Метки: Ангст, Драма, Исторические эпохи, Смерть второстепенных персонажей
Описание:
Тот, кого, все же, упомянула история на мгновение выхватив из тени... Тот, кто присутствовал в жизни царя... Тот, кто мог быть с ним до последнего вздоха... Багой. В этой части книги вы прочитаете авторское видение роли этого персонажа, составленное по немногим упоминаниям в древних текстах, а так же вывод о смерти Александра и заинтересованных лицах, составленный на основании многолетнего изучения и сопоставления огромного количества материала.
Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора / переводчика
Багой. (стр. 1 - 9)
Багой. (стр. 10 - 19)
Багой. (стр 20 - 31)
Багой. (стр. 32 - 41).
Багой. (стр. 43 - 53).
Багой. (стр 54 - 62)
Эпилог. (стр 1 - 9).
Эпилог. (стр. 10 - 19).
Послесловие к эпилогу.
Багой. (стр. 1 - 9)
Багой вошел в свою спальню. Дверь щелкнула, и он устало привалился к ней спиной. Через несколько мгновений он сполз вниз, уронил лицо в ладони и замер. Нет, Багой не плакал, не стенал, и лишь слабый, бесконечно глубинный стон иногда обреченно вырывался наружу. Время приучило к боли, и у него уже почти не осталось сил сопротивляться. Александр умирал девятый день. Тяжело. Молча. Достойно.
Двадцать седьмой день дайсия плавился раскаленным воздухом. Казалось, даже ветер пересох, поднимаясь ввысь перекипевшим жаром. Жрец Мардука, что слыл божественным целителем, только что покинул покои царя, и Александр забылся тихим спокойным сном. Багой вернулся в свое обиталище лишь для того, чтобы сменить грязные, заскорузлые от пота и слез одежды. Его дворец, подаренный Александром, показался склепом. Пустым, мертвым, неуютным. Сейчас, спустя несколько мгновений Багой поднимется и вновь отправится к Александру.
Может быть, он провалился в короткий сон, ибо воспоминания поплыли перед глазами, раскручивая спираль его жизни.
Сирия. Рынок кипит, булькая выкриками торговцев, довольно и медленно переваривая в себе толпы народа. Он — словно огромный котел густой похлебки, замешенной на сотне приправ, когда все они, смешиваясь, единым ароматом уносятся ввысь. Запах рыбы, изнемогающего на солнце мяса, кисловатость сыра, жареные орехи, гниющие помои, пыльность только что обожженной глины, пота, навоза… Бряканье металлических предметов, шуршание ног, шорох играющих с ветром тканей, смех, шепот, ржание лошадей, блеяние овец… Кажется, весь мир стекается сюда, стремясь раствориться в бурлящем потоке.
Высокий статный мужчина с глазами, не лишенными женской привлекательности, в окружении телохранителей, брезгливо пробирается сквозь разномастную толпу. Он лишь ненадолго задерживается у лотков с тканями. Тонкие, унизанные золотыми кольцами пальцы понимающе ощупывают товар. Лицо незнакомца закрыто полупрозрачной вуалью, и лишь глаза, цвета ночного изумруда в оправе золотистой подводки высокомерно светятся в пушистых ресницах. Не зная, кто перед ним, но нутром чувствуя запах прибыли, торговец ластится, расплываясь в липнущую услужливость. Незнакомец щелкает пальцами, требуя зеркало, и долго любуется, приложив к плечу голубой атлас, сочащийся на изгибах ярким солнечным сиянием. Не торгуясь, мужчина бросает торговцу несколько монет и уходит, оставив лишь тонкий аромат дорогих притираний.
Невольничий рынок располагается дальше, в самом конце базарной площади. Незнакомец ищет торговца живым товаром по имени Бейра. Старый пройдоха, давно позабывший, откуда он родом, предпочитает торговать совсем юным товаром. Среди рабов в основном мальчики, так как и сам Бейра никогда не отказывает себе в удовольствии разок-другой попользовать свой товар.
— Бейра! — надменно улыбается незнакомец, издали завидев изрядно округлившуюся фигуру торговца.
— Боги! — рыночник раскрывает объятья навстречу дорогому гостю, но тот немногозначно дает понять, что не желает его промасленных нежностей.
— Судя по тебе, дела идут неплохо.
— Да, кто его знает! — прикидывается торговец. — Богам виднее!
— Вижу. Боги благосклонны, раз одарили тебя таким запасом, — незнакомец хлопает торговца по животу.
— Это бедность. Неважная торговля. Плохое питание…
— Вижу-вижу, — улыбается незнакомец. — Пухнешь от недоедания.
— Разве что господин поправит своей щедростью плачевное мое положение. Столько убытков!
— Посмотрим. Каков товар, такова и щедрость.
— Товар отменный. Господин Багоас останется доволен.
— Надеюсь, что так.
