- Я пришел не во время. Мне надо было ждать. Боги, что я говорю, - учитель танцев схватился за голову. – Прости, Багоас. Может быть, в другой раз… Я ведь пришел просто увидеть, посмотреть на тебя.
- Так увидеть или посмотреть? Ты даже сейчас не можешь обмануть меня.
Багой поднялся. Шелковый халат соскользнул на пол. Желтый камень в золотой оправе развратно блеснул во впадинке пупка.
- Ты хотел смотреть? Смотри. Неужели измученное страданиями тело еще способно возбуждать?! Или ты еще живешь воспоминаниями о мальчике-рабе?! Что, я все еще хорош, и ты не откажешься насладиться крошками с царского стола?! Ты, который был столь горд и высокомерен, теперь кроток до слез? Ты стар и сед, но не в том беда! Ты – ничтожен и мерзок!
Саламин бросился к ученику.
- Пусть так! Не гони меня, Багоас! Ты ведь теперь свободен! Ты слишком многим мне обязан! Где бы ты сейчас был, не попади ты ко мне!
- Слишком многим?! Где бы я был, не твоя забота, и где я есть – не твоя заслуга! Я был не по деньгам для тебя, будучи рабом, ибо должен был принадлежать Дарию. Он получил в усладу мальчика-девственника, и так и не узнал, что товар был порченный. Он ведь не узнал, что грязный вонючий торговец рвал меня на засаленных скрипучих досках рынка! Он так и не узнал, как ты лапал меня и однажды не сдержался, когда Фрасибул опоил меня, и я лежал без чувств, а ты после платил ему за молчание, и вы вместе решили, что через несколько дней уже никто ничего не заподозрит! Ты думал, я не знал?! А теперь являешься и целуешь мне ноги, умоляя не гнать тебя?! Теперь, когда тело моего царя лежит не погребенное, ты надеешься, я брошусь в горе в твои липкие объятья?! Проживи я еще тысячу лет, я буду думать только о нем! Если бы хоть раз видел Александра, ты не посмел бы даже подумать о том, что предлагаешь! Ты говоришь, он дал мне свободу! Разве способен ты понять, что, даже получив ее, я навсегда остался его рабом! И свободен я не от него, а от тебя!
Багой высвободился из объятий Саламина, отступив несколько шагов.
- Мерзкий похотливый пес! Убирайся, ибо мой дворец теперь навсегда обитель горя и одиночества! Иди и знай, что тот, кто был великим царем, был и великим любовником! Он был настолько глубок в проявлении чувств, насколько прост в жизни! И то, что он отослал гарем, всех, но не меня – тому подтверждение!
Багой накинул халат, а учитель остался сидеть на полу.
- Купи себе много мальчиков! Пусть они услаждают твою старость! Вон!
Оставив гостя, Багой направился к дверям. Саламин видел, как переливается шелк, оглаживая спину и ягодицы ученика. Темные, словно глубокая ночь волосы тугими спиралями ниспадают до поясницы. Запястья в дорогих браслетах плавно движутся в такт шагам. Осанка пропитана горделивым достоинством.
Уже позже, придаваясь наслаждениям со старыми друзьями в своем доме, Саламин ненароком обмолвился о встрече с евнухом царя. Те из них, что не знали Багоя, заинтересованно начали расспрашивать о фаворите.
- Неужели он был столь могуществен, что имел на Александра влияние?
Саламин расхохотался.
- Могуществен? Он был столь развратен с детства, что порой не знал в том меры. Он даже меня, будучи еще учеником, однажды совратил столь умело, что я немало был удручен тем, чтобы Дарий не прознал о том.
- Ты седлал его? – удивление нарастало.
Саламин откинул с плеча посеребренные пряди и для вида покраснел.
- Приходилось.
- Говорят, Александр таскал его с собой повсюду? Видно, он действительно умен.
- Ну, не зря, он столь богат теперь, что нам не пара. Умные евнухи всегда влияли на царей.
- Слышал я, он приложил руку к смерти Орсина, – сказал один из гостей.
- Там какая-то запутанная история.
- Мне рассказывал один человек, - с воодушевлением продолжил гость, что, когда Александр вернулся после похода в Пасаргады, Орсин, что был тогда сатрапом, вышел приветствовать его.
- Он же род свой вел от Кира Великого (7), если я не ошибаюсь.
- Достойный род. Пасаргады при них всегда процветали.
- Так вот, Орсин привел за собой множество лошадей, колесницы, золото и ткани. Одного серебра, говорят, там было аж на четыре тысячи талантов. Он приветствовал царя и его свиту богатыми дарами, оказывая надлежащие почести. Он одарил всех, пропустив лишь Багоя.
- Где это было видано, чтобы древнейшие и богатейшие роды оказывали почести евнухам?!
- О том и речь. И все бы ничего, но через какое-то время Александр приказал открыть могилу Кира. Слух о несметных богатствах, погребенных вместе с царем, достигал уха каждого.
- Верно. Мы все об этом знали.
