- Кто знает, свидимся ли снова. Накануне этого хочу просить тебя не отказать мне оттрапизничать со мной в гостиничном дворе сирийца Эпихарма. Думаю, пригласив туда, я не унижу твоего достоинства.
- Унизить меня более, чем ты уже сделал, ты вряд ли сможешь. Ну что ж, сочтем это прощальным ужином.
Саламин просиял и оживился.
- Идем же.
- Не ранее того, зачем я здесь, - холодно остановил его Багой.
- Ну да. Конечно. Благовония. Идем, я покажу, где самые лучшие и по хорошей цене.
- Цена меня не интересует, а лучшие я выберу сам.
Багой медленно шел среди торговцев, брал пальцами ароматные крупицы, растирал, подносил к носу. Наконец он остановился напротив одного прилавка и долго стоял, вдыхая аромат.
- Позволь, - вновь сказал Саламин, - в качестве дара, я куплю для тебя столько, сколько пожелаешь. Я вижу, ты тонкий ценитель запахов.
- Мне достались хорошие учителя, - неоднозначно ответил Багой.
- Я слышал, Александр не скупился для богов.
- Александр не скупился ни для кого. Я знаю, что любил мой царь, поэтому выбираю лишь достойное его.
- Так это для царя? В таком случае позволь и мне послать ему дар.
Багой не ответил, молча накладывая маленькой ложечкой благовония. Он также молча расплатился, не удосужив Саламина ни единым взглядом.
- Я готов уделить тебе время, - произнес Багой, так и не повернувшись к учителю танцев.
Они молча миновали рыночную площадь, прошли по набережной и свернули в уютный дворик, утопающий в цветах и невесомых тканях. Навстречу выбежал немолодой уже, ухоженный поджарый человек.
- Приветствую тебя, дорогой гость! – воскликнул он, стараясь незаметно рассмотреть сопровождающего. – Саламин, добрый друг, я уж решил, ты позабыл о старике Эпихарме.
- И тебе доброго здравия, - Саламин поклонился.
- Лучшие покои? – лукаво улыбнулся хозяин.
- Какие сможешь предложить.
- Счастливый день! Слава богам!
Хозяин проводил гостей в дальний тенистый уголок двора. За легкими занавесями располагалась уединенная отгороженная терраса, устланная мягкими коврами. Диваны изобиловали множеством разноцветных и разномастных подушек. Гости возлегли. Не прошло и мгновения в комнату под руки ввели двоих черных рабов с опахалами.
- Они глухи и слепы, - тут же пояснил Эпихарм, - но сильны и выносливы.
- Угощения – на твой вкус, - улыбаясь, распорядился Саламин.
- Останешься доволен, - заверил хозяин. – Я получил дивное вино. Его и богам не стыдно предложить.
- Тогда предложи нам.
Эпихарм, пятясь и кланяясь, исчез за занавесью. Саламин повернулся к Багою. Тот полулежал, подмяв под руку подушку и теребя пальцами увесистую золоченую кисть, стягивающую шелк.
- Сколько ж времени прошло, - начал Саламин, понимая, что молчаливая пауза затянулась.
- Десять месяцев, - тут же ответил Багой.
Учитель начал судорожно отсчитывать означенное время, но перс, не дожидаясь, добавил:
- С того дня, как умер мой господин.
Саламин как-то странно не то кивнул, не то просто наклонил голову.
- Ты до сих пор так верен ему?
- Так будет, пока сердце в последний раз не сожмется в груди.
- Позволь спросить, когда я отдал тебя Дарию, мне казалось, ты привязался к нему?
- Он был добр ко мне, и я до сих пор оплакиваю его страшную смерть.
- А как же тогда Александр?
- Я хотел убить себя, когда в Гиркании Александр настиг нас, но теперь благодарю богов за трусость, ибо вместо смерти они послали мне счастье служить и любить его.
- Ты зря так ненавидишь меня, - как-то по-особому вдруг произнес Саламин, - ибо я…
- Причастен ко всему этому. Ты это хотел сказать? Может быть, мне возблагодарить еще этого мерзкого вонючего торговца, что продавал меня как живую рыбу, перекупленную у рыбаков?
- Кстати, возможно это порадует тебя, если я скажу, что финикийца Бейру не так давно нашли умирающим в его доме?
Багой повел бровью и усмехнулся.
- Что ж, достойный конец столь достойного человека.
- Ты не хочешь узнать, что с ним сталось?
- Догадываюсь.
- Когда его нашли, он почти истек кровью, а его, как бы это сказать, мужские органы висели неподалеку на крючке.
Багой ничего не ответил, но какой-то огонь словно на мгновение вспыхнул в глазах и угас, оставив отблеск злого свечения. Саламин уловил это, будто коснулся чего-то тайного.
- Ты не удивлен. Ты знал это.
Перс не ответил, лишь посмотрел на собеседника так, словно вынес ему приговор где-то в глубине себя.
- Я – стар, - начал говорить Саламин, но в тот же миг занавесь откинулась, и Эпихарм в сопровождении рабов, бесконечно кланяясь, заискивающе спросил:
- Еда готова. Желают ли дорогие гости приказать подавать к столу?
- Подавайте, - ответил учитель танцев, явно раздраженный, что его прервали.
Стол наполнился блюдами, изобилующими запахами, коими трудно не изумиться вдыхая. Саламин засуетился, предлагая гостю приступить к трапезе, но Багой не спешил. Взяв персик, он надкусил, разглядывая розоватую мякоть.
- Так ты говорил про старость, - сказал он настолько неожиданно, что Саламин вздрогнул.
- Прошло столько времени, но ты так же юн и прекрасен, как и…
- Знаю, но мы говорим не обо мне, а о тебе.
- Тогда…когда…
- Ты так же надкусил, но доесть не удалось.
