– Знаю. Просто со временем привыкаешь, понимаешь? Постоянно защищать свой выбор. Никто не представляет, что причины тщательно продуманы и в таком выборе нет ни капли эгоизма. Не все считают, что наша жизнь без размножения теряет смысл.
– Разумеется, нет.
Кристи-Линн вздохнула и провела рукой по волосам.
– Просто сейчас это мое больное место. – Кристи-Линн поставила кружку на столешницу, подошла к стеклянной двери и скрестила руки на груди, уставившись на собственное отражение. – Не могу выбросить из головы ее лицо. У нее подбородок Стивена, эта безумная ямочка прямо посередине. Но она похожа и на Хани. Красивая.
Уэйд тяжело выдохнул, не зная, что ответить.
– Представить не могу, насколько тебе сейчас тяжело.
Кристи-Линн повернулась к нему, едва сдерживая слезы.
– Она почти не говорит. Я рассказывала? После аварии она постоянно молчит. И ей снятся кошмары. Она боится, что все ее бросят. И она права. Ретте уже за восемьдесят, и она больна. А ее дядя… – Она перешла на сдавленный шепот: – Скорее всего, она попадет в приемную семью.
Слезы вырвались наружу и тихо покатились по щекам, но Кристи-Линн их будто не замечала. Уэйд смотрел на нее с изумлением. Как после всего случившегося она может плакать из-за ребенка, воплотившего предательство ее мужа?
Уэйд попытался подобрать слова, сказать что-нибудь высокопарное и утешительное, но не смог. И просто дал ей выплакаться. Потому что она в этом нуждалась, и потому что он не знал, что еще можно сделать.
Чувствуя себя беспомощным и отчаянно желая помочь, он принялся закрывать контейнеры, собирать тарелки и приборы. Вскоре Кристи-Линн вытерла глаза рукавом халата и пошла к раковине. Она мыла посуду молча, но простые действия немного сняли напряжение. Закончив и протерев поверхности, Кристи-Линн повернулась к нему:
– Прости за сегодня. Ты пришел, сделал доброе дело, а я рыдала в суп. Кажется, в последнее время я постоянно плачу.
– Ну, можно сказать, обстоятельства тебя обязывают, хотя я предпочитаю, когда ты не плачешь. – Он взял со столешницы пакет из ресторана и уже собирался его выбросить, когда заметил что-то внутри. – Ой, смотри, мы забыли печенье с предсказаниями.
Уэйд протянул одно Кристи-Линн, а второе сломал напополам и достал маленькую бумажку.
– Не путай действия с достижениями. – Он нахмурился, смял бумажку и бросил в сумку. – Справедливо при стремлении стать писателем, верно? Теперь ты.
Скорчив гримасу, Кристи-Линн протянула ему печенье.
– Прочитай сам.
Уэйд повозился с оболочкой, рассыпав крошки по чистой столешнице, но в итоге сумел извлечь крошечный клочок бумаги.
– Чтобы спастись, нужно сделать то, чего мы сильнее всего боимся. – Уэйд наклонил голову. – Тебе это о чем-нибудь говорит?
– Не особо. Но в последнее время меня пугает все.
Он пристально посмотрел на Кристи-Линн, такую измученную и хрупкую в огромном халате. Такую красивую. И сильную, хоть она этого пока и не понимает.
– Думаю, ты одна из самых смелых женщин, что я знаю, – сказал Уэйд и сам удивился своим словам.
Кристи-Линн тоже казалась удивленной – она улыбнулась ему легкой, но неожиданно сияющей улыбкой. У Уэйда внезапно возникло почти непреодолимое желание прикоснуться к ее щеке. Наверное, ее давно никто не трогал, не обнимал, не целовал. Как и его.
Он уже собрался уходить, когда Кристи-Линн взяла его за руку. Ее пальцы были еще холодными после мытья посуды.
– Спасибо за еду. Ты очень… добрый.
Прежде чем Уэйд успел себя остановить, он обхватил ее ладонь и вложил туда бумажку с предсказанием.
– Я серьезно. Ты правда одна из самых смелых женщин, что я знаю. Ты справишься. Обещаю. А пока, если тебе понадобится с кем-то поговорить или просто вместе поесть, ты знаешь, где меня найти.
С приходом лета Кристи-Линн смогла отвлечься от магазина, где дела шли прекрасно, и сосредоточиться на обустройстве своего дома. Теперь, осматривая в гостиной оставшиеся коробки, она наконец смогла увидеть свет в конце тоннеля. Возможно, их получится разобрать уже к концу дня.
Она вспомнила недавнюю реакцию Уэйда – «
Следовало позвонить ему на следующий же день и поблагодарить за еду, но Кристи-Линн не смогла себя заставить. Такое делают после свидания, а не после жалких рыданий над яичными роллами. Она никогда не была истеричкой, но с Уэйдом повела себя именно так. Однако выбросить из головы Айрис никак не получалось. До сих пор.
