Когда наступит никогда полностью

Кристи-Линн закрывает глаза и заставляет себя медленно, ровно дышать. Небольшая цена за возможность положить трубку и вернуться к своей жизни.

– Куда отправить деньги?

Шарлен диктует адрес где-то в Уолтерборо. Кристи-Линн записывает его в блокнот, висящий на холодильнике.

– Спасибо. – Голос матери дрожит. После долгого молчания она спрашивает: – Детка… ты счастлива?

– Да, – отвечает Кристи-Линн резким, почти оборонительным тоном. – Да, счастлива.

Она рисует в блокноте грустную рожицу и понимает, что должна задать матери такой же вопрос. Но сомневается, что сможет вынести подробности.

– Я отправлю чек сегодня, – говорит вместо этого Кристи-Линн. – Придет через несколько дней.

– Спасибо, детка, – отвечает Шарлен полушепотом, дрожащим и отчаянным. – Огромное тебе спасибо.

А потом разговор вдруг обрывается.

Кристи-Линн смотрит на телефон, и на мгновение к ней возвращается старое чувство вины. Изменилась бы жизнь Шарлен Паркер, если бы дочь ее не бросила? Вряд ли. Страшные годы научили Кристи-Линн: время не меняет таких, как ее мать. Лишь торопит их падение. Но вопрос оставался вопросом. Могла ли она что-то изменить?

Кристи-Линн ставит трубку на место, идет к сумочке и достает чековую книжку. Ее рука дрожит, пока она выводит цифры – три тысячи долларов. Больше, чем просила ее мать, но чувство вины пробуждает щедрость.

Она бросает чековую книжку обратно в сумочку. Разумеется, это ее личная книжка. Стивену знать про звонок необязательно. Он думает, ее мать мертва – и еще несколько минут назад она считала так же.

Свитвотер, Вирджиния.

19 июля 2017 г.

Кристи-Линн положила ноги на запечатанную коробку с книгами, оглядывая стопку бумаг, требующих внимания. Там были чеки на оплату, расписание на следующую неделю и план распродажи к началу учебного года, но сейчас Кристи-Линн не могла ни на чем сосредоточиться.

Она велела Питеру Хагану начинать работу над документами для траста шесть дней назад. Он пообещал закончить все за неделю, максимум две. А теперь сказал, могут понадобиться и три – из-за каких-то мер предосторожности от злоупотребления. Кристи-Линн ценила его усердие, но ее жизнь зависла в неопределенности, а все мысли занимала организация процесса. Кристи-Линн никогда не думала, что добровольно отдавать деньги настолько тяжело.

И ей по-прежнему предстояло убедить Ретту. Несмотря на сложную и непостижимую связь, они были почти чужими людьми. И Кристи-Линн, состоятельная вдова, собиралась влезть в их жизнь со своей щедростью. Сочтет ли Ретта предложение дерзостью? Или посчитает вторжением в свою жизнь? Оба варианта весьма вероятны.

Кристи-Линн планировала обсуждать вопрос, вооружившись уже готовыми бумагами, в надежде, что, если она четко разложит все по полочкам, ей будет проще уговорить Ретту. Но теперь Кристи-Линн засомневалась, готова ли ждать три недели. Она не понаслышке знала, сколь упрямы бывают женщины. Возможно, правильнее сообщить сейчас, дать Ретте время свыкнуться с мыслью.

Кристи-Линн взяла телефон и набрала новый номер Ретты. Через три гудка послышался хриплый голос Ретты.

– Алло?

Слово прозвучало устало и почти удивленно, словно она вообще не ожидала звонка – видимо, телефон звонил редко.

– Ретта, это Кристи-Линн. Вы в порядке? У вас странный голос.

– Просто… выдохлась. Что-то случилось?

– Нет. Ничего. Хотела узнать, дома ли вы на этих выходных. Хочу кое-что обсудить.

На заднем плане работал телевизор, какое-то ток-шоу с криками и аплодисментами.