Уилсон лишь развернул к себе девушку, крепко обнимая ее и скрепляя руки в надежный замок. Он несколько минут смотрит в ее зеленые глаза, в которых был готов утонуть, честное слово; затем опускает взгляд на приоткрытые губы, легко касается их, поддаваясь своим чувствам.
Откровенно говоря, здесь, в Бостоне, вдали от Калифорнийской суеты, он чувствовал себя умиротворенным. Он был рад каждый раз просыпаться из-за устремленных на него зеленых глаз, маленьких тонких пальчиков, которые невзначай пробегали по его скулам, невольно касаясь его губ. Он поистине счастлив ощущать всю близость с Эбби, осознавая, что у них наконец-то все наладилось, хотя верилось раньше во все это с трудом.
Разрывая поцелуй, он неожиданно выходит из мастерской, спускаясь вниз по лестнице. Эта странное действие заставило Миллер сделать то же самое в надежде понять происходящее. Она тонкими ножками ступала по половицам, пока не врезалась в спину Уилсона, который резко затормозил, как только достиг шкафа-купе. Одной рукой он ткнул в дверцу, заставив шкаф открыться, достал с нижней полочки свой кожаный портфель, начиная в нем что-то искать и выкладывая посторонние вещи.
Миллер лишь изогнула бровь, но старалась терпеливо ждать. Она облегченно выдохнула, когда Томас наконец закончил с поисками и вручил ей какой-то белый конверт, предлагая его вскрыть. Ее сердце пропустило один удар, ведь с недавних пор у нее не самое лучшее впечатление от белых конвертов, но она послушно вскрывает его, доставая содержимое.
Ее взору предоставляются два билета, только пока она не успела разглядеть куда, хотя ей было очень любопытно. Ее и без того большие глаза расширяются, едва завидев слова «Мексика, Мерида». Держа двумя пальцами билеты, она бросается на шею Уилсона, поджав ноги и радостно визжа.
Кажется, ее счастью нет предела: уже давно она мечтала об отпуске, желая придаться лежанию на пляже, босыми ногами ступать по белому песку, прислушиваясь к новым приливам океана, волны которого прибивали бы к берегу. Ей давно надоела эта серая рутина, хотя она была необычайно рада жить в Бостоне. Здесь даже было намного лучше, чем в Лос-Анджелесе, хотя ей понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к здешнему климату.
— Томми, я тебя просто обожаю, ты знал это? — все также радостно пела она.
— Да, но не прочь бы слышать это каждый день, — втягивает ее в поцелуй.
— С таким мужчиной хоть по сто раз на дню, — запрыгивая на Томаса и обвивая его бедра ногами, приговаривает та.
Палящие лучи солнца оседают где-то за горизонтом города Прогресо, светясь огненными красками. Ветер с океана дует прямо в лицо, так бодряще и освежающе, что Эбби прикрывает глаза, расслабляясь всем телом. Ее ножки омывает теплая водичка, приходящая слабыми волнами из океана, а сама она сидит на берегу, опершись на руки. Ее рыжие волосы сильно раздуваются, иногда щекоча лицо, если ветер идет из-за спины, но она вовсе не обращает внимания, вдыхая поистине чистый воздух. Эбби водит пальчиками по мокрому песку, который омывается водой, ожидает, когда же подоспеет Томас, назначивший ей здесь встречу.
Они пробыли в Мериде уже четыре дня и, честно говоря, успели увидеть многое, посетили около пяти экскурсий по «Белому городу», который, кстати, носит такое название из-за обильного количества светлых старинных построек. Например, им собственными глазами удалось рассмотреть Ушмаль — жемчужину архитектуры майя, Пирамиду волшебнику, Дворец губернатора, а также узнать древнюю легенду об этом городе.
Они обивали свои ноги в высоких горах, со склонов которых наблюдался замечательный вид сверху: все было как на ладони, они ходили по древним пещерам, проходили различные квесты в самых настоящих катакомбах, а также нередко оставались наедине с природой.
Такие минуты были просто бесценны, и никак не хотелось, чтобы они вообще прекращались. Пусть они в Мериде и в Прогресо всего четыре дня, но, честно признаться, Миллер ощутила некую легкость в своем теле, словно с ее плеч сняли тяжкий груз. Наверное, она вновь прониклась тем чувством, которое испытывала лишь однажды: когда она со своим братом отправилась в Англию.
Из-за волн, которые создавали шум, Эбби вовсе не услышала, как кто-то подошел сзади, лишь еле видная тень, мелькающая у нее за спиной, заставила ее приподняться с земли, поправив фланелевое легкое платье, обернуться, чтобы столкнуться лицом к лицу с ним.
Ее глаза расширились из-за того, какой вид имел сейчас Томас. Его ноги обволакивали черные брюки с идеально выглаженными стрелками, широкие мужские плечи обтянуты белой рубашкой, поверх которой надет пиджак; на шее красуется все та же неизменная бабочка, что ей кажется, что любовь Томаса к ним никогда не пройдет.