Запись прервалась, а на экране появились серые полоски. Некоторое время Нэйтен и Эбби находились в полном недоумении.
Кто такой этот «L» и что ему вообще нужно? Почему он мешает их собственному расследованию, и не связан ли он с Кристианом?
Все эти вопросы мучали их, но они и не знали, что им и думать. Одно было известно точно в данный момент: прекращать начатое они не собирались. Они были твердо настроены все узнать и вывести незнакомца на чистую воду.
P.S. Обсудить главу можно в группе ВК https://vk.com/booksbyannkostrova
Шла третья пара, мистер Уилсон был в хорошем расположении духа. С улыбкой на лице он объяснял студентам новую тему. Он был воодушевлен, и каждые его слова звучали с неким энтузиазмом. Он даже не сердился на студентов, которые были не готовы по предмету и просто закрыл на это глаза.
— Кто-нибудь знает, что такое сценическая импровизация?
В аудитории повисла гробовая тишина, все студенты смотрели на него с выпученными глазами.
— Мистер Уилсон, а можно попробовать своими словами? — на удивление спрашивала Миллер.
— Ну, попробуйте, — вскинув одну бровь и улыбнувшись, ответил преподаватель.
— В моем понимании сценическая импровизация — это, когда ты что-то показываешь на публике, то есть ты как бы со всеми своими эмоциями обращаешься к аудитории без каких-либо написанных текстов. Ну, если студент, к примеру, не выучил какую-то тему, то он начинает немного импровизировать, чтобы не получить плохую отметку, — жестикулируя, объясняла Эбби.
— Ход ваших мыслей правильный, — подметил преподаватель и дал студентам под запись этот термин, который, наверное, занял полстраницы в конспекте.
Еще несколько минут Уилсон объяснял на примере, что же такое сценическая импровизация, чтобы студентам было более понятно, ведь скоро у них контрольная по этим темам, которая будет весьма сложной, если не знать предмет.
— А теперь запишем с вами вот что. Ателлана (от лат. fabula atellana, басни из Ателлы) — короткие фарсовые представления в духе буффонады, названные по имени города Ателла (совр. Аверса) в Кампанье, где они зародились.
Мистер Уилсон выводил каждую букву слова «Atellana», черкая мелом по доске. Особенно тщательно он выделял букву «L». У мужчины всегда был красивый почерк, за что его и хвалили. Даже если он писал быстро, все равно его буквы были ровными и не скакали по всей строчке.
— Смотри, — Нэйтен пихнул Эбби в бок, указывая на доску.
— Это же… Это же такая буква, как и на конверте. Точно такой же крючок и заворот. Неужели это он? — девушка на минуту обомлела, она не могла поверить, что человек, которому она не хотела причинять боль, оказался предателем и шантажистом.
Ее руки трепетно задрожали, а кровь внутри забурлила. Она была переполнена гневом, ей хотелось подойти к мистеру Уилсону и просто высказать все. Рой вопросов кружил в ее рыжей голове, ей хотелось знать почему, а главное за что он так с ней поступает.
Не сдержав свой гнев, Эбби сломала карандаш, которым что-то зарисовывала в своей тетради. Еще никогда девушка не была такой злой, жаждущей мести; глаза ярко блестели, как будто у нее был план по разоблачению, который вот-вот свершится.
Нэйтен пытался успокоить разгневанную девушку, но попытки были тщетны.
Как только по коридорам академии разнесся громкий звук звонка и студенты молниеносно покинули аудиторию, Эбби стремительными шагами направилась к объекту, которого сейчас больше всего ненавидела. Эмоции внутри бушевали, расшевеливая алую кровь, а маленькие ладошки сжались в кулачки, которые время от времени издавали легкий хруст. Шаги были уверенными, громкими, все тело поддавалось эмоциям; глаза горели ярким огнем, и, если всмотреться в них, на самом деле можно было увидеть маленькие искорки горящего пламени. Сейчас девушка больше всего была похожа на фурию, которая сметала все на своем пути. Сейчас она выглядела Валькирией, которая пойдет до конца, чтобы воздать по заслугам.
Когда Эбби подошла к объекту своего гнева, стоящего возле своего стола и ждущего от нее дальнейших действий, Миллер долго смотрела в его карие глаза, пытаясь найти что-то. Может, в них будет хоть капелька совести? Нет, сейчас в его глазах был страх, небольшое сожаление, переходящее в понимание. Казалось, мужчина понимал ее действия, хотел извиниться и просто помочь.
Долгое время Эбби всматривалась в преподавателя, бегая глазами туда-сюда и заставляя мужчину делать так же. Ее губы медленно открывались, а потом принимали прежнее положение. Она хотела что-то сказать, но не могла; что-то внутри сжималось, а обида накрывала ее удушливой волной.
Через пару минут молчания, воцарившегося в аудитории, Эбби все же решилась.
— Да вы. Да я. Вы просто… — голос дрожал, ломаясь после каждого сказанного слова, на глазах проступали слезы, а к горлу подкатывался ком.
Первый раз в жизни девушка не могла подобрать слов. В первый раз она чувствовала такую нелепую растерянность перед человеком, старше ее на 9 лет. Ее тело дрожало, как будто в аудитории было минус тридцать градусов, а сердце билось в бешеном ритме.