— Читаю статью о вчерашней шумихе в студии. Оказывается, эта стрельба не осталась незамеченной. Видимо, «L» был не очень осторожен, раз эта статья появилась здесь. Теперь-то все узнают о нем, копы будут искать, так что можно пока что пожить спокойно, если же этот незнакомец не решит нас чем-нибудь подбодрить, — Уилсон сделал последний глоток молотого кофе и положил газету на стол, оповещая о том, что она уже свободна.
Эбби заняла место за столом и, заправив одну прядь волос за ухо, быстренько пробежалась глазами по статье. Почему-то ей это показалось очень подозрительным. Закончив свои размышления, она произнесла:
— Что-то здесь нечисто. Ну не может «L» быть таким неаккуратным! Если бы он не хотел видеть это в газете, то статьи бы не было. Значит, он что-то замышляет.
— Провокация? — вскинув одну бровь вверх и сложив руки на груди, спросил Томас.
— Да, я думаю, что он ждет. Он хочет, чтобы мы доверились полиции. Возможно, он думает, что мы туда обратимся. Но мы не будем этого делать. Хотя бы потому, что сейчас лучше залечь на дно, как вчера и договаривались, — сделала умозаключение Эбби и встала из-за стола.
— Вот и славненько. Кстати, вы же что-то вчера нашли в этой студии, иначе бы в тебя не стреляли. Что это? — Уилсон решил узнать ответ на давно мучащий его вопрос (ведь за спрос же не бьют в нос, поэтому он сделал это, даже не моргнув глазом).
— Ключи от чьей-то квартиры и письмо. Ключи, скорее всего, от квартиры брата, а вот письмо… — Миллер тяжело вздохнула, вспомнив тот пожелтевший от времени конверт. — Письмо пустое.
— Я бы не был в этом так уверен, — проговорил Томас и попросил Миллер принести его.
Когда же Эбби принесла конверт с письмом, Уилсон подставил его на свет и, поскольку был очень умен, то сразу сообразил, что на листе что-то написано, только сделано это было невидимыми чернилами. Когда-то Томас сам таким занимался в детстве, играя с ребятами со двора в шпионские игры. Он знал, что это письмо несло в себе что-то стоящее, раз адресат не хотел, чтобы все об этом знали. Положив его на стол, он обратился к Миллер:
— Эбби, это, возможно, какое-то послание. Нужно просветить чернила и разузнать. Может, это какая-то подсказка.
— Но, — возражала Миллер. — Мне нужно в академию…
— Не нужно. Ты видела свое плечо? Если мне не изменяет память, то вчера ты получила ранение. Какая академия? Пропустишь по состоянию здоровья, — договорил Уилсон и направился к своей комнате.
— А ты? — не понимая, зачем вообще задала этот вопрос, говорила Эбби.
— У меня сегодня выходной, — послышалось из его комнаты.
Эбби лишь тяжело вздохнула и, взяв письмо, хотела пойти за Уилсоном, но потом вспомнила, что пора будить Нэйтена, а то этот парень проспит академию. Он-то не ранен, а значит, Уилсон не разрешит ему здесь остаться.
Зайдя в зал, где сегодня ночевали друзья, Эбби подошла к Нэйтену, который мирно сопел в подушку, и легонько ткнула его пальцем в плечо. Фостер довольно-таки быстро отреагировал и через пару секунд сидел, выпрямив спину. Потирая сонные глаза, парень пытался что-то сказать, но почему-то у него это не вышло.
— Нэйтен, пора собираться в академию, — сказала Эбби, расчесывая свои рыжие пряди.
— А ты? — Нэйтен встал с дивана и поплёлся к креслу, где лежали его вещи.
— Я остаюсь здесь. Мистер Уилсон сказал, что в таком состоянии меня на пары не отпустит, — Миллер сделала аккуратную прическу, после чего переоделась в свой наряд, чтобы не смущать преподавателя, да и себя тоже, таким видом.
Фостер хотел было что-то сказать по поводу Уилсона, но сдержался и с тяжелыми вздохами покинул гостиную.
Через час в доме были только Уилсон и Миллер.
Первый сидел в своей комнате и нервно стучал по клавиатуре, упорно пытаясь что-то ввести в поисковую строку. Вторая же сидела на кровати и бегала глазами по комнате, изучая каждый ее уголок. Взгляд Миллер пал на фотографию, где Томас стоял в обнимку с какой-то блондинкой. Эбби отметила, что она была довольно симпатичной, поэтому не удивительно, что Уилсон выбрал именно ее, ведь ее фигура идеальна, черты лица настолько выразительны, что она напоминала Миллер куклу Барби; со стилем у той блондинки не было проблем. Было очень заметно, что та следила за модой и гналась за всевозможными трендами. Миллер пробрало чёртово любопытство: ей хотелось узнать, насколько это серьезно. Она не знала, зачем ей это, но, видимо, это было важно для нее.
За пару дней Эбби так сильно привыкла к Уилсону, что даже забыла, что он преподает в ее академии. Казалось, за каких-то пару дней Томас успел вкрасться в ее доверие, и у нее не было сомнений, что именно этот человек поможет раскрыть истину, хотя бы потому, что он очень упорный и не отступит от дела, пока не узнает правду.
Томас заметил, что Эбби уже минуту смотрит на фотографию, поэтому решил устранить ее любопытство:
— Это Рафаэль, моя бывшая невеста. Давно пора убрать эту глупую фотографию. Можешь выкинуть ее в мусорное ведро вместе с рамкой, она мне никогда не нравилась.