От обиды комок подкатился к горлу, а горячие слезы готовы были стекать по его щекам. Он ничего не мог ответить, ведь открой он рот, голос начнет дрожать, выдавая его, слезы уже не остановятся и будут катиться вниз, образуя целый океан около его ног.
Нэйтен лишь кивнул на его слова и резко встал, бросив десятидолларовую купюру на стол и направляясь к выходу. Сейчас ему хотелось побыть одному, все осмыслить, ведь все так неожиданно свалилось на его голову, все мысли были спутаны.
Идя по улице, Фостер жадно глотал холодный осенний воздух, не сдерживая своих слез, которые предательски катились по его щекам.
Он надеялся, искренне верил, что после разговора с Эбби у них все будет хорошо, но одно лишь слово, сказанное Кристофером, все испортило, разрушило все его мечты, которые он строил у себя в голове каждую ночь.
«Мы ведь друзья, так?» — эти слова долго вертелись у него в голове и приносили столько боли, что хотелось просто умереть, покончив с этими мучениями.
Одним словом, одним необдуманным поступком Кристофер убил самое лучшее в нем.
Время близилось к вечеру. На улице начало смеркаться и был такой поток машин, что можно было с точностью сказать, что пробок не избежать. В кабинете горел яркий свет, который падал прямо на мольберт Эбби, которая что-то упорно вырисовывала карандашом на белой бумаге.
Надо сказать, что рисование было ее любимым занятием, поэтому она могла подолгу сидеть за мольбертом, почти не шевелясь и выдумывая новую картину; могла часами что-то четко вычерчивать на бумаге, придавая больше жизни выдуманному объекту. Это было единственным занятием, которому она могла посвятить всю свою жизнь и ни капельки не пожалеть об этом. Когда она рисовала, она абстрагировалась от всего мира, не придавала значения ни звукам, ни мыслям.
Но в этот раз пришедшая смс-ка оторвала Миллер от занятия. Положив карандаш за ухо, Эбби потянулась к сумочке, в которой лежал ее смартфон. Увидев, что это смс от Томаса, она слегка улыбнулась, после чего резко встала и начала убирать свои вещи в шкафчик.
К ее удивлению, в здании в столь необычное время находилась ее учительница Рафаэль, которая, увидев, как неожиданно Миллер бросила рисовать и начала собираться, не могла скрыть свое любопытство.
— Уже уходишь? — останавливаясь в дверном проеме, спрашивала она.
— Эм, да. Уже половина восьмого, думаю, нужно немного отдыха, — запиналась Миллер, опуская все детали.
Рафаэль бросила на нее короткий, небрежный взгляд, после чего развернулась и вальяжно ушла.
Эбби, поджав губы, проводила ее взглядом, но потом, осознав, что ее ждут на улице, быстро набросила на себя легкое осеннее пальто и, погасив свет, выбежала из здания.
Как только Миллер покинула школу, холодный ветер тут же ударил ей в лицо, волосы разлетелись по всем сторонам и спутались, поэтому она сильнее сжала пальто и, согнув голову, пошла к джипу, возле которого стоял Томас и мило улыбался.
— Прекрасно выглядишь, — подмигнув, сказал Уилсон, на что сразу получил легкий удар по плечу, ведь Эбби не любила шутки в такую погоду.
Они стояли возле машины около пяти минут, о чем-то болтали и долго смеялись, пока за ними наблюдала из окна Рафаэль.
Честно признаться, она не могла понять, что Томас в Эбби такого нашел. Смотря на своего улыбающегося Томаса, Рафаэль понимала, что он по-настоящему счастлив, ведь знала, что Уилсон не со всеми такой улыбчивый.
Какая-то тупая ревность возникла у Рафаэль и пронзала ее изнутри, словно дремлющий вулкан пробуждался для последующего извержения лавы. С одной стороны, она понимала, что тем утренним поступком сама все испортила.
Она отчетливо осознавала, что Уилсон больше не посмотрит ей в глаза после жесточайшего предательства, не одарит ее своей прекрасной улыбкой. Он больше не будет ей принадлежать, и от этого в груди что-то сжималось: ей все еще хотелось его вернуть, пусть даже самым коварным и подлым способом.
Эта женщина была не из тех, кто просто так сдается. Ей не было равных соперниц, ведь она всегда была выше их, всегда умела подавить этих жалких поклонниц, у которых текли слюни при виде Томаса. Вот и сейчас, сделав загадочный вид, Рафаэль гордо подняла голову и отвернулась, придумывая план по завоеванию сердца Уилсона, что, казалось, никто не сможет ей помешать. Абсолютно никто!
Тем временем Томас и Эбби уже давно сидели в машине и ехали по указанному адресу решать новые загадки и искать стоящие улики. В машине заиграла песня «One direction» — «Little things», та самая, под которую они некогда танцевали.
Как только она началась, у обоих сразу же нахлынули воспоминания о концерте, на котором им довелось потанцевать. Это были настолько приятные и теплые воспоминания, что оба улыбались, переглядываясь друг с другом. Наверное, они хотели что-то друг другу сказать, в чем-то признаться, но эта неловкость, что они разных весовых категорий, все-таки мешала им. Когда Томас посмотрел на Эбби, у нее внутри вновь что-то перевернулось, щеки залились румянцем, а на лице появилась немного кривая улыбка.