Маленький Скорпиус живет в собственном волшебном мире и ждет, когда наступит воскресенье.
Утро было пропитано сыростью: весь прошлый день и всю ночь накрапывал мелкий дождь, и теперь повсюду — на тускло-зеленых листьях, на каменных вазонах с давно увядшими цветами и на печальных, тонущих в прошлогодней осенней листве скульптурах — дрожали капельки влаги. Небольшие лужицы собрались на ступенях, ведущих от дверей дома, и на широкой мощеной дороге, что тянулась меж обступающих ее старых буков к черным чугунным воротам Малфой-мэнора. В лужах отражалось серое, еще не посветлевшее небо.
Скорпиус, подпрыгивая на каждой ступеньке, спустился от высоких двустворчатых дверей дома на дорогу и огляделся. По парку гулял ветер. Деревья, словно нехотя покоряясь ему, клонились и вздыхали, отчего парк наполнялся причудливой игрой света и тени, и полумрак вокруг то сгущался до зеленой бархатной тьмы, то становился совсем прозрачным, пронизанным тусклыми лучиками подернутого облаками солнца. Под слепыми взглядами скульптур Скорпиус сделал несколько шагов вперед, касаясь пальцами их влажных мраморных ступней; когда Скорпиус посмотрел на свои руки, то обнаружил, что кончики пальцев стали серыми от мокрой грязи, в которую после дождя превратилась пыль. «Темный Лорд заколдовал всех этих людей, — сказал Скорпиус, глядя на застывшие мраморные лица, — и теперь они плачут грязью». С крон деревьев над его головой срывались капли — казалось, идет дождь.
Скорпиус обхватил себя руками. Он все еще был одет в форменную школьную рубашку с коротким рукавом, в которой приехал из Хогвартса, и теперь чувствовал, что начинает мерзнуть. Чтобы немного согреться, он зашагал быстрее, но вскоре остановился, заметив узкую, вымощенную разноцветными выпуклыми камешками дорожку, мелькнувшую в просвете между буками. «Это тайная тропа лесного народца, — сказал себе Скорпиус, разглядывая дорожку, — наверное, она ведет к волшебному городу». Дорожка вилась в буйно разросшейся сорной траве — высокой, почти по пояс Скорпиусу — и исчезала за кустами рододендронов. Скорпиус вытянул руки и двинулся по ней, чувствуя, как стебли сорняков щекочут ладони.
Пробравшись через пышно расцветшие кусты рододендронов, Скорпиус остановился. Ветер налетел вновь, пригибая непокорные деревья, и в парке воцарился густой сумрак. Скорпиус ощутил сильный запах пряных трав, цветов и ежевики. «Мы вступили во владения лесного народца, — торжественно возвестил он своим спутникам. — Теперь мы должны быть настороже», — и, приложив палец к губам, пригнулся, словно кто-то мог следить за ним из-за листвы.
Какое-то время он сидел так, прислушиваясь к тихим шорохам, наполняющим парк, но наконец, сделав знак своим невидимым сообщникам не двигаться, осторожно повернул голову и посмотрел через плечо на мрачное, серое в туманном утреннем свете пятно Малфой-мэнора. Мэнор словно бы нависал над всем вокруг — над парком с заросшими полынью дорожками и печальными скульптурами, над чугунной оградой, даже над низким пасмурным небом — будто бы желал подмять всех и вся под себя. Неприветливый, кажущийся заброшенным, этот дом был первым, что увидел Скорпиус, когда вместе с отцом ступил за ворота, и даже здесь, в парке, Скорпиус ощущал его угрюмое присутствие. «Темный Лорд правит, одинокий, из своей неприступной черной крепости, — прошептал Скорпиус. — Он ищет нас и не может найти, потому что его взгляд не проникает сквозь завесу чар лесного народца».
В листве раздался тихий свист — подняв голову, Скорпиус увидел невзрачную бурую птичку: птичка беспрестанно поворачивала голову, взглядывая на него то одним, то другим черным блестящим глазом. Скорпиус улыбнулся. Птичка сидела совсем рядом, на тонкой, красиво изогнутой ветке, и, казалось, совсем не боялась человека. Время от времени она раскрывала клювик и издавала торопливый прищелкивающий свист.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросил Скорпиус. — Ты посланник лесного народца? — он сделал вид, что внимательно вслушивается в свист. — Да… Да… Я понял…
Скорпиус протянул руку, и птичка, захлопав крыльями, сорвалась с ветки и взлетела под самые кроны деревьев. Скорпиус вскочил на ноги и бросился за ней. «Она покажет нам путь! — крикнул он своим невидимым спутникам на бегу. — Она приведет нас… — Скорпиус замедлил бег, придумывая, куда может привести «посланник лесного народца», — …приведет в тайный город, где Темный Лорд никогда нас не найдет!». Он рассмеялся собственной выдумке и побежал дальше; птичка давно уже пропала из виду, но Скорпиус бежал и бежал по скользким камешкам заросшей полынью дорожки, пока она, нырнув в высокие заросли чертополоха, не исчезла. Скорпиус остановился. Ему не хотелось лезть в чертополох, но любопытство было слишком велико, и он, осторожно раздвигая толстые стебли, начал пробираться вперед.
