— Потянете ли товарищ генерал? Это такой подводный камень, скала так сказать. Как бы не возник соблазн возглавить то, с чем хочется бороться!
— А вы, что можете предложить полковник? — задумчиво, спросил министр.
— Я не стал бы класть все яйца в одно лукошко, лучше создать отдельное управление и пусть дополняют работу друг друга.
— Декларации о доходах сотрудники главка все подали, проверили? — вспомнил об Указе президента Ерин.
— Да все, сейчас проверяем, уже такое накопали… некоторые товарищи, очень несерьезно отнеслись к этому мероприятию, а отдельные личности даже в бега подались!
— Мда… если наши так отличились, то, что творится на местах, приближенных, так сказать, к линии фронта!
— Сажать надо через одного, а каждого второго расстреливать. Дожили, на президента покушение организовал начальник ГУВД Самарской области и в бега подался. До сих пор поймать не могут!
— Не думал, что вы настолько наивны товарищ Ступакин, — усмехнулся начальник управления уголовного розыска, — я думаю искать беглеца надо не по заграницам, а на дне Волги, а подельников… их даже искать не надо, всем известны, только как доказательства добыть?
— Честно сказать у меня пока не укладывается в голове, с какой стороны браться за эту коррупцию и как ее отделить от уважения и дружеской помощи и участия, — засомневался министр.
— Здесь нам в помощь Указ Президента, — с изрядной долей ехидства высказался Шаробаров, — с наиточнейшей формулировкой: "Коррупция — использование или уклонение от использования любым должностным лицом своих властных полномочий и доверенных ему прав в личных целях, в целях обогащения, получения привилегий и льгот в любом виде — получение и дача взяток, подарков, протекции при: приеме на работу, назначении на должность, поступлении в учебное заведение и все логически из этого вытекающие последствия, в виде ответных услуг в дальнейшем. Оказание и получения услуг в личных целях в отношении себя, своих родственников и других лиц связанных с должностным лицом любого вида отношениями как семейными или дружескими, так и разовыми отношениями для получения вышеуказанных привилегий и льгот".
И еще интересная приписочка:
"Использование или уклонение от использования должностным лицом своих полномочий, приведшее к нарушению конституционных прав других граждан, незаконному задержанию, осуждению невиновных к лишению свободы, смерти и вреду здоровья, освобождению преступников от уголовной ответственности, либо способствовавшее нарушению базовых конституционных норм, таких как защита государства, право на собственность, оплачиваемый труд, здоровье — считается отягчающим обстоятельством".
— Достаточно емкая формулировка, даже и не придумать с кондачка, как ее обойти, — прокомментировал цитату начальник следственного департамента и, рассмотрев ошарашенных такой откровенностью товарищей, конкретизировал, — только не подумайте, что я на себя примеряю сие действие. Я смотрю сейчас со стороны своих оппонентов — юристов и адвокатов. К чему они смогут апеллировать, чтобы, к примеру, развалить уголовное дело или переквалифицировать статью обвинения на более мягкую.
— И все-таки откуда дровишки, — вновь вернулся к началу разговора Ерин, — не дает мне покоя новый аналитический отдел при администрации президента, он порой такие рекомендации выдает и справки, что не ясно откуда и что берется!
Ты Сергей Михайлович понаблюдай, прошу, что да как. Ни в коем разе не пытайся вмешиваться, думать то своей головой на пользу дела нам не возбраняется. Да и получить прямой доступ к таким источникам информации не помешало бы!
Очень долго оттягивал я неизбежное, но, наконец, сподобился приступить к своим прямым обязанностям по рассмотрению смертных приговоров вынесенных еще советскими судами. Сто сорок семь приговоров надо рассмотреть комиссии по помилованию при президенте РФ, а мне соответственно отклонить жалобу осужденного и его ходатайство о помиловании или подписать его, заменив смертный приговор на более мягкий.
Сто сорок семь убийц, бандитов, насильников жаждут жизни и ждут помилования. Жить хотят, согласны на пожизненное заключение, лишь бы жить. А общество, над которым они себя поставили должно содержать их до конца жизни.
Общество сегодня одно, завтра другое. Полторы сотни убийц, малая толика пойманных и осужденных. Тысячи исковерканных людских судеб на одной чаше весов, на другой Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод принятая Советом Европы двадцать восьмого апреля восемьдесят третьего года, которой я должен руководствоваться, иначе в Совет Россию не примут. А нужен он этот Совет, защищающий убийц русских людей, может не стоит так оевропеиваться?
