Опасаясь повторения событий сорок четвертого года, Ингушетия отмежевалась от Чечни и обратилась в Верховный Совет РФ с просьбой официального признания самостоятельной республикой.
Руководство обеих республик из числа самых уважаемых акынов, сидело в Москве, обивая пороги службы безопасности и министерства внутренних дел, тыкая пальцами друг в друга, обвиняя во всех грехах, выпрашивая льготы и преференции, угрожая прямо немедленным выходом из Российской Федерации.
Менее уважаемые акыны на местах набирали очки, мутили воду, зарабатывая дешевую популярность в массах.
Накопилась критическая масса народного возмущения и недовольства, взаимных претензий и обвинений, а фитильки, любовно заготовленные, ждали удара кресала.
Долго ждать не пришлось. Пятнадцатого июня, неустановленными лицами был убит таксист — осетин. Проосетинские пресса и местное телевидение подхватили горячую тему, обвинили во всем ингушей и воодушевили народ на митинг протеста.
Шестнадцатого июня самая неуемная часть осетинского населения Владикавказа вышла на демонстрацию своего неудовольствия сожительством с ингушами, выплескивая его на витрины магазинов, переворачивая и поджигая попавшиеся автомобили с ингушами водителями.
Как всегда, к сожалению, зачинщиками являются одни, а исполнителями и крайними другие. Так и здесь ядром протестующих стали студенты осетины сельхозинститута Владикавказа. Толпа заведенных студентов, обрастая по пути соратниками, двигалась по проспекту Мира в сторону Дома Правительства.
Встречные ингуши, которым не повезло в это время оказаться на улице, спешно ретировались во дворы и подъезды под улюлюканье и оскорбительные выкрики.
Энергичная молодежь с азартом бросалась в погоню, догоняя и избивая неудачливых бегунов.
Сотрудники милиции, в числе которых ввиду продуманной кадровой политики остались одни осетины, отворачивались от творившегося беззакония или активно в нем участвовали, задерживая беглецов.
Перед зданием Дома Правительства республики собралась огромная толпа скандирующая националистические лозунги сыплющиеся с экранов телевидения и пестрящие в заголовках местных газет: "Осетия для осетин", "Ни пяди земли", "Ингуши вон!". Особо одиозные, причем только-только созданные, печатные издания вроде "Голоса Северной Осетии" и "Осетинская Правда" дописались до — "Хороший ингуш — мертвый ингуш".
Телеведущая местного телевидения агитировала народ присоединиться к массовой акции протеста, которая уже собрала как бы сто тысяч человек, хотя площадь Свободы физически не способна вместить более десяти тысяч.
Вакханалия беспорядков продолжалась до позднего вечера. Из Дома Правительства периодически выскакивали эмиссары и, взобравшись на заранее собранную трибуну, добавляли порцию чернушного позитива через установленные микрофоны.
По приказу главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации, для обеспечения и поддержания режима чрезвычайного положения и комендантского часа, воинские части на территории республики были приведены в боевую готовность "Полная". Всех граждан, не имеющих регистрации на территории Северной Осетии, задерживали и доставляли на специально созданные фильтрационные пункты на территории воинских частей, выясняли их личность и цель местонахождения на территории республики, после чего принудительно высылались за пределы Осетии либо на территорию России, либо в Грузию.
Воинские части, передислоцируемые из Грузии, разворачивались в населенных пунктах на административной границе с бывшей Чечено-Ингушской республикой, перекрывали основные автомобильные и железнодорожные магистрали.
Пограничные контрольно-пропускные пункты прекратили всякое сообщение с Грузией, читай с Южной Осетией и работали только на высылке Южно-Осетин и Грузин на историческую родину.
Министерство внутренних дел России отправило генеральную инспекцию по проверке деятельности МВД Северной Осетии с самыми широкими полномочиями, вплоть до отстранения и назначения на должность и взятия на себя части управленческих функций.
Всех представителей СМИ, зарегистрированных за пределами республики, не имеющих аккредитации в штабе чрезвычайного положения, задерживали, изымали отснятые и записанные материалы и выдворяли по месту жительства.
Был организован цензурный комитет, проверяющий тиражи местных СМИ и программы телевидения, на предмет разжигания национальной розни. Любое подозрение, что какая либо статья или репортаж ведет к обострению национальной вражды, влекло за собой арест и его изъятия из мест распространения с последующим уничтожением всего тиража издания, с возбуждением уголовного дела по соответствующей статье уголовного кодекса.
К десяти вечера, к военному госпиталю, отделенному от Дома Правительства Пушкинским сквером, подъехало около двух десятков военных "Уралов" и выгрузили два батальона солдат из состава девятнадцатой мотострелковой дивизии и двух рот спецназа МВД из Краснодара.
