Четыре года тяжелейших боев, тысячи километров политой кровью советского солдата земли и пять лет на убраться обратно? Подкупленный вами предатель Родины, Нобелевский лауреат мира, подмахнул договор за тридцать сребреников и вы пытаетесь заставить меня, исполнять его в таком виде? Мне проще взорвать все склады и казармы и своим ходом пройти Победным маршем от Берлина до Москвы! Что делать будем господа?
Джордж Буш переглянулся с Гельмутом Колем и достал из папочки лежащей перед ним на столе пару листов бумаги скрепленных скрепкой. Скептически посмотрев на растерянного немецкого канцлера, президент США сказал: — Мы подготовили ряд предложений, на наш взгляд, долженствующих способствовать выходу из тупика скоропалительных решений и не продуманных обязательств, взятых СССР при подписании договора. Давайте возьмем перерыв до завтра, вы изучите наши предложения, а мы с Гельмутом займемся подготовкой текста нового договора, учитывающего интересы всех сторон.
Полночи мы с Примаковым и Чуркиным изучали новые предложения "партнеров". Торгаши они и есть торгаши, большая часть предложений касалась выделению очередного неограниченного кредита, списании трети внешних долгов СССР, ты только признай все долги за Россией, так сразу треть и спишем, и как морковка перед носом — предложение в скорейшем порядке рассмотреть вопрос о вступлении в ВТО, МВФ и Совет Европы.
"Наверно думают, что Россияне спят и видят как бы побыстрее стать членом этих почтенных организаций. Да век бы их не видать! Но вот предложение о списании долгов очень даже здравая и своевременная мысль, хотя я рассчитывал на списание половины долгов — как для Польши".
Это требование и будем дальше продвигать, а вывод войск предложим провести до конца тысячелетия, а если спишут все — то выведем за три года.
Три дня работы пролетели как калейдоскоп.
Наши делегации подготовили и согласовали совместный текст нового договора о выводе войск и план финансового обеспечения мероприятий, финансирование которого взяла на себя Германская сторона.
США отделались невнятными обещаниями по снятию торгового эмбарго на поставку продукции и оборудования двойного назначения, в обмен на такие же мутные обещания по продаже оружейного урана и плутония. Цену я задирать не стал, сбросил предварительно на тридцать процентов от рыночной. Американцы рады были, что выкупят наш оружейный уран и плутоний, разоружат, так сказать, частично. От денег я отказался, потребовав в обмен на ядерное сырье лицензии, технологии и оборудование для производства электронных элементов, микросхем и процессоров, упирая, что телевизоры и магнитофоны не из чего производить. Как, мол, голодный народ развлекать? Мне и устаревшие технологии подойдут, только дайте.
Никаких поддавков как в той истории, когда Ельцин номер два можно сказать отдарился ураном, извлекаемым из уничтожаемых советских ракет, по цене в сорок пять раз меньше рыночной.
Больше всего меня восхищал американский подход к уничтожению ракет. Боеголовки извлекались и закладывались в специальные шахты на длительное хранение, типа потом переработаем со временем, а ракеты, двигатели, корпуса, аккуратно разбирались и складировались. Чего добру пропадать. Только в России и Украине в той истории пилили самолеты, ракеты и плющили бульдозерами остатки. В этой тоже семьдесят процентов раскурочили, пока я не вмешался и не притормозил процесс.
От вступления в кружок капиталистов по интересам — всемирную торговую организацию, я, от лица России, отказался, слишком уж непосильные для моей страны требования по вступлению. Предложил руководствоваться в торговле здравым смыслом, порядочностью и взаимной выгодой. Кто если хочет чего купить у нас — те купят, а вот их "залежалые" товары по демпинговым ценам в России не нужны, ни в каком виде. Если открыть рынки можно смело ставить крест на всей промышленности и сельском хозяйстве. Именно так и произошло в моем прошлом, свое все сдохло, а цены на нефть упали до десяти долларов за баррель, что на такие деньги купишь? Поэтому страна и сидела на голодном пайке до конца девяностых.
Каждая сторона уезжала из Берлина с чувством пусть и не абсолютной, но победы.
Немцы радовались, что процесс вывода войск, остановившийся в январе, сдвинулся с мертвой точки.
Американцы тешили себя мыслью, что внесли решающий вклад в капитуляцию России от своей позиции на начало переговоров, не затратив ни доллара, порешав вопросы с транзитом войск несколькими телефонными звонками в Польшу, Украину и Белоруссию.
Российская сторона, те, кто причастны — я да Примаков, гордились, что вдвое увеличили сроки вывода войск и вытрясли кое-какие репарации в виде передачи на совместно создаваемые предприятия автомобиле и станкостроения, некоторых лицензий и технологий.
